Не видя звёзд

– Мы только что поговорили об опасностях, брат, и я не хочу возвращаться к этой теме.

Помпилио посмотрел остановившемуся Антонио в глаза. Тот помолчал, потом коротко кивнул, уселся в кресло, чем позволил брату сделать то же самое, и вновь взялся за сыр.

– Когда мы идём через Пустоту, от меня ничего не зависит, – примирительным тоном сказал дер Даген Тур. – Что же касается остального, то я абсолютно готов к любым опасностям, которые могут там подстерегать.

– К любым?

– Абсолютно.

– Уверен?

– Всегда.

– А если эту опасность нельзя подстрелить из бамбады?

– Тогда я взорву её нитроболом. Или расстреляю из пушек… или закидаю ракетами, – Помпилио жёстко улыбнулся. – Я абсолютно в себе уверен, брат, и теперь хочу знать, почему ты решил об этом поговорить?

Дер Даген Тур догадывался почему. Но хотел услышать ответ от брата.

А дар торопиться не стал. Вновь отломил сыра, взглядом указал, что следует добавить в бокалы вина, а после того как Помпилио это сделал, негромко произнёс:

– Ты не хуже меня знаешь, что происходит в Герметиконе, какие неприятности доставляют Компания и галаниты.

Игра в разгаре, брат, очень серьёзная политическая игра, результатом которой станет…

– Война.

– Война, – согласился дар. – И чем бы она ни закончилась – она изменит Герметикон. И вот поэтому ты мне очень, очень нужен, Помпилио. Живым, здоровым, умным, энергичным и верным. Ты нужен мне и, как бы пафосно это ни прозвучало, ты нужен Линге. У меня много друзей, ещё больше союзников, колоссальное количество подданных, но никому из них я не доверяю абсолютно.

Как тебе. Ты – игрок, брат. Ты одной поездкой сплотил Верзи, похоронив надежды галанитов внести раскол в их Палату даров. Ты прекратил старинную вражду с Терданом и вытащил целое Скопление из-под влияния Компании. И это только начало. Я не могу тебя потерять, Помпилио.

– Мне очень приятно слышать эти слова, брат.

– Плевал я на твою приязнь, – буркнул дар. Но отнюдь не зло.

– Но ещё больше я рад тому, что это всего лишь минутная слабость, а не чёткая позиция.

– В смысле.

– Ты – мой дар, Антонио, – твёрдо ответил Помпилио. – И всё остальное сейчас неважно. Ты – мой дар, и ты имеешь полное право запретить мне принимать участие в экспедиции.

Несколько мгновений старший Кахлес молчал, тщательно обдумывая услышанное, затем усмехнулся:

– Удерживать тебя я не стану.

– И не нужно, – кивнул дер Даген Тур.