Не видя звёзд

Красный как рак, Окуричи несколько секунд сидел с раскрытым ртом, глядя на отвернувшуюся Киру, как школьник на поставившую «двойку» учительницу, и только он собрался что-то сказать, скорее всего, столь же необдуманное, как раньше, как дар Александр громко произнёс:

– У нас получился замечательный разговор. – И дружелюбно улыбнулся дер Даген Туру. После чего посмотрел на дара Петера и очень-очень тихо, только для его ушей, закончил: – Пришло время извиниться.

– Что? – выдохнул изумлённый Окуричи.

– Кузен, я больше чем уверен, что ты не станешь судить о всей Пелерании по случайному эпизоду, вызванному невоздержанностью в питие прекрасного красного вина, – вошёл в разговор дар Николай Кардон, который до сих пор оставался более чем незаметным.

– Полностью согласен, – поддержал коллегу Шиде.

– Вино действительно оказалось прекрасным… хоть и пьяным.

– Твоей выдержке можно только позавидовать, кузен.

Дер Даген Тур едва заметно кивнул.

Учитывая поведение коллег по нелёгкой профессии абсолютных властителей, которые чётко дали понять, что поддерживают Помпилио, деваться дару Петеру было некуда.

Он выдержал короткую паузу, во время которой успокоился настолько, что яркая краснота превратилась в ровный, не особенно заметный оттенок, и с натянутой улыбкой произнёс:

– Я прошу прощения за то, что мои слова могли быть восприняты как оскорбительные. Я ни в коем случае не хотел омрачить твоё пребывание на Пелерании, кузен.

Помпилио кивнул, но промолчал, дав понять, что фраза не закончена. Впрочем, дар Петер знал правила и сразу повернулся к рыжей:

– Адира, мне очень неловко за наш диалог.

– Вы устроили замечательный праздник, мессер, здесь шумно, и я почти ничего не расслышала, – лёгким тоном ответила Кира.

– Благодарю.

Окуричи вновь посмотрел на Помпилио.

Они оба посмотрели: и дар Петер, и Кира. А если быть до конца точным, то сейчас на дер Даген Тура смотрели все свидетели инцидента: затаившие дыхание дамы и протрезвевшие мужчины.

Все понимали, что Помпилио определяет судьбу не только потерявшего над собой контроль дара, но, возможно, всей планеты: положение позволяло дер Даген Туру как вызвать Окуричи на дуэль, так и устроить на Пелеранию полноценное вторжение – ничего личного, просто напомнить зарвавшимся провинциалам, что старая добрая Линга способна раздавать не только щедрые кредиты, но и полновесные пинки.