Не видя звёзд

И если несчастные выбирали второй вариант, астрологи наводили Вечную Дыру на подходящую для жизни планету, открывали переход, и толпы заражённых… или тех, кто считался заражённым… или тех, кто бежал от заражённых… отправлялись в новый мир. Им позволяли взять с собой припасы, инструменты, оружие, семена… другими словами всё, что могло пригодиться для создания колонии. Но, кроме припасов, беженцы несли с собой и безжалостную заразу Белого Мора, а потому бо?льшая часть вынужденных переселенцев вымерла вскоре после перехода – их следы находили рейдеры Астрологического флота или новые колонисты, пришедшие на те же планеты в Эту Эпоху.

Но некоторым везло: болезнь отступала, и на планете появлялись поселения переживших Мор людей. Выживших, но изменившихся и внешне, и внутренне.

Порченные вызывают отвращение – это общая черта, хотя уродства спорки различаются: у одних отвратительная, покрытая струпьями и язвами кожа; у других слезящиеся глаза, клочья шерсти по всему телу; гипертрофированные черты лиц… Белый Мор наделил своих детей множеством мерзких знаков, но были и те, кого он пощадил.

И первые среди них – синеволосые выходцы с планеты Куга, известные тонкой, достойной кисти лучших художников красотой.

Именно ею отличалась стоящая перед Помпилио женщина с синими волосами – тонкой, нежной красотой. На вид не более тридцати лет, но внешность кугианцев обманчива, и женщине могло быть как двадцать, так и пятьдесят. Больше вряд ли, поскольку нечистые редко доживали до полувекового юбилея.

– Меня зовут Аурелия, мессер, – произнесла спорки, глядя дер Даген Туру в глаза. – К вашим услугам.

Помпилио промолчал, глядя на неё в упор. Несколько мгновений женщина крепилась, но затем всё-таки поклонилась. Однако достоинство, с которым она склонила голову, а главное – выдержанная пауза, показали Кире и Дорофееву, что Аурелия – ведьма. Причём не из последних.

Обладательницы сильнейших гипнотических способностей стали главной причиной, по которой люди позволили нечистым войти в своё общество: после того как ведьмы стали заботиться о бортовых астрологах, количество самоубийств среди них уменьшилось наполовину, и Герметикон вздохнул с облегчением.

– Мне не нравится твоё имя, но я потерплю, – произнёс Помпилио. И вновь замолчал, всем своим видом показывая, что разговор не окончен.

– На время нашего путешествия я признаю вашу власть, мессер. – Вторая часть необходимой формулы далась ведьме проще, чем поклон.