Продавцы невозможного

– Мы объявили премию в миллиард юаней тому, кто найдет противоядие против ?-вируса, – напомнил Мертвый. – Тысячи машинистов пытаются стать богатыми, и я уверен, что рано или поздно прикончат заразу.

– Ключевые слова: «рано или поздно», – холодно отрезал Моратти. – Мы должны ударить здесь и сейчас. Это не обсуждается.

– По кому бить-то?

– Наша цель – «поплавки». Мы обязаны сократить их оборот до минимума.

– А как же «синдин»?

– Мы постоянно усиливаем борьбу, но экстренных мер принимать не будем.

Аналитики считают, что если в качестве мишени мы выберем «поплавки», то вероятность конечного успеха будет значительно выше, чем в любом другом случае. И я склонен с ними согласиться. – Президент СБА тяжело посмотрел на Кауфмана: – Это понятно?

– Вполне.

– Вот и хорошо. – Моратти удовлетворенно кивнул и перестал обращать на Мертвого внимание. – Сейчас нам предстоит наметить стратегические шаги по локализации «Проблемы Сорок Два». Я уверен, мы с ней справимся.

– Эту проблему нельзя локализовать, – хмуро бросил Кауфман.

Ник тяжело вздохнул и с иронией посмотрел на Мертвого. Именно с иронией – Моратти не мог позволить демонстрацию других чувств, потому что все знали: президент СБА не в силах снять с должности строптивого московского директора.

– Максимилиан, вы победили: выскажитесь, и мы вернемся к делам.

– Не более одной минуты, господин президент.

– Рад слышать.

И Мертвый, неожиданно для всех, подался вперед:

– Идеи Сорок Два привлекают людей тем, что это следующий этап.

Следующий шаг. Сорок Два продает не революцию, а эволюцию. Новое строение общества. Новые связи, новые взаимоотношения, новые идеалы. Вот в чем главная угроза, господа. Мы оцифровали мир, полностью его изменили, а теперь Сорок Два продолжает наше дело – он меняет людей. Подгоняет их под новые стандарты мира, который мы с вами, господа, создали. Это естественный процесс, и тем идеи Сорок Два привлекательны. Он продает надежду.

– То есть мы должны сдаться? – тихо спросил Чэнь.

– Нам нужна идея, – ответил Мертвый. – Идея, а не пулеметы.

– Президент Моратти проявил весьма похвальное рвение, – невозмутимо заметил Мишенька сразу после того, как Мертвый отключил коммуникатор.

– Согласен, – кивнул Кауфман.

Совещания высших офицеров СБА считались строго конфиденциальными, их не слышали даже обеспечивающие связь машинисты.