Последний адмирал Заграты

Я нервничаю, потому что твои кандидаты на поверку оказываются подозрительными личностями, знания которых не выдерживают критики. Неужели на всей Заграте нет толкового алхимика?

– Я не знаю, мессер.

Валентин извлек из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку, отвинтил крышку и протянул ее хозяину. По лавке разлился аромат превосходного коньяка.

Помпилио сделал глоток, улыбнулся и повторил. Теодор выразительно смотрел на алхимика, беззвучно произнося по складам: «Ну, ты и кретин». А временно оставленный в покое Мерса тупо изучал роскошное одеяние Помпилио.

На ценящей современную моду Заграте классический адигенский месвар считался архаичным, а ныне же, учитывая охватившее загратийцев раздражение, носить столь дорогую одежду было и вовсе небезопасно. Однако Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур плевать хотел на моду и осторожность. Его ярко-красный месвар украшала искусная золотая вышивка, которая могла бы много что сказать знающему человеку. Но Мерса к знающим не относился, для него узоры были просто узорами, и он любовался ими до тех пор, пока промочивший горло Помпилио не соизволил вернуться к разговору.

– Мерса!

– Теодор, он вообще слышит? Ты что, нашел глухого алхимика? Он плохо видит и вообще ничего не слышит?

– Мерса!

– Да? – Андреас стряхнул с себя оцепенение. – Извините, э-э… что вы сказали?

– Мне понравилось замечание насчет жезарского сплава.

В переводе с адигенского: «не такой уж ты кретин». Мерса приободрился и попытался наладить диалог:

– Адир – ценитель огнестрельного оружия?

– Не адир, а мессер, – сурово перебил алхимика Валентин.

 – Вы и в самом деле глухой?

Помпилио выпятил нижнюю губу.

– Извините, я…

– Мессер не ценитель огнестрельного оружия, – продолжил слуга, не обращая внимания на робкое бормотание Мерсы. – Мессер – бамбадао.

Алхимик осекся.

«Бамбадао? Это толстое, лысое и капризное существо? Этот наряженный в пух и перья чванливый дворянин?»

Мерса был далек от боевых искусств, однако знал, что учителя Химмельсгартна не видели разницы между простолюдинами и адигенами – безжалостным тренировкам подвергались и те, и другие.

И титул бамбадао означал, что «толстый, лысый, капризный, высокомерный, наряженный в пух и перья дворянин» с честью преодолел такие испытания, на фоне которых даже выдуманная чиритами Преисподняя показалась бы курортом.

– Так что насчет «красного стерча, бьющего хвостом»? – осведомился Помпилио, делая очередной глоток из фляжки.