Пандемия. Аркада. Эпизод второй

Бенджамин казался добродушным, совершенно неопасным увальнем, но под мягкой оболочкой прятался стальной каркас, который позволил Орсону стать одним из лучших офицеров сил Специального назначения.

– Орк, мы часто встречались в этом кабинете, но я впервые не знаю, что сказать, – произнес генерал, глядя Бенджамину в глаза. – Мне жаль. Ты даже не представляешь, как мне жаль. Я понимаю, что мир необратимо изменился, но до сих пор этого не принял. Не могу принять, потому что теряю лучших офицеров… Это не лесть и не лицемерие: ты и твои ровесники действительно лучшие.

Вы опытные. Вы умелые. Вы должны натаскивать молодых и готовиться сменить меня в этом пыльном кресле, а вместо этого огребаете усеченную пенсию и пинок, мать его, под зад.

– Мир изменился, – повторил слова генерала Орсон. – Мы ничего не можем поделать.

– И это настоящее безумие.

– Безумие в том, что мир изменился?

– Безумие в том, что мы, такие крутые, вынуждены признавать собственное бессилие.

Стюарта это все еще задевало, Бенджамина – нет, привык.

Смирился.

Они оба понимали, что Орк смирился, но не собирались произносить это вслух. Да и какая разница, в конце концов? Смирился ты или нет, ты ни черта не можешь поделать с тем дерьмом, в котором вымазал планету Воронежский метеорит.

– Если WHO[12 - WHO – ВОЗ, Всемирная организация здравоохранения.] не отыщет вакцину, мы с тобой увидим новый, абсолютно не похожий на привычный нам мир.

– Надеюсь, отыщут, – коротко отозвался Орсон.

– Я тоже надеюсь, – кивнул Стюарт.

Еще несколько месяцев назад кабинет украшала коллекция настоящих, в рабочем состоянии «кольтов»: «Патерсон», «Уокер», «Драгун», «Миротворец» и «1911», бывших предметом гордости генерала, объектом его любви и заботы. Теперь они исчезли, «отправлены на хранение», как того требовал протокол Каплан, разработанный одним из самых известных психиатров мира и регламентирующий прохождение службы после сорока двух лет.

Военные и политики прекрасно понимали, что армия не в состоянии отказаться от опытнейших старших офицеров, во всяком случае, в ближайшее время, и выработали особые правила их пребывания на службе. Орсон категорически отказался подписывать унизительный протокол, а вот Стюарт уйти не смог. И до сих пор не оставил надежду удержать своего лучшего офицера.

– Я был уверен, что ты согласишься на штабную должность.