Ангельская справедливость

Ранение Тилрона вряд ли было смертельным, но выглядело ужасно. Куски плоти неприглядно топорщились по краям раны, кровь все никак не останавливалась, окрашивая все в темно-красный, почти черный от плохого освещения цвет.

Укус истинного оборотня не несет в себе вируса, способного заразить проклятьем, но ядовит, и потому раны не так просто затягиваются. Однако я не сомневалась, что среди скляночек Диляры есть такая, которая нейтрализует слюну оборотня.

Оборотень… Фу.

Я не смогла бы с точностью сказать, что заставило меня посмотреть в сторону заключенного, – интерес, жалость или мазохизм.

Но я посмотрела. Скрючившись в неудобной позе на одном из кресел, по ту сторону решетки сидел худощавый парень. На грязной одежде виднелись свежие пятна крови, сломанная рука в наручниках опухла и приобрела лиловый оттенок. Голова была безвольно опущена к полу, лицо скрыто за сальными прядями темных волос. Его даже можно было бы пожалеть…

Словно почувствовав мой взгляд, он чуть приподнял голову, и я увидела, как светятся желтым волчьи глаза.

Я оцепенела, вытянувшись в кресле по струнке. Я чувствовала себя крольчонком, который встретил спящего удава и внезапно обнаружил, что тот не спит.

Куда бежать? Как спасаться? Головой я понимала, что клетка и наручники точно удержат оборотня, использовать гипноз в машине он не может, да и его способности зверя практически ограничены. Ну, почти.

Оборотень действительно не мог ударить меня или ранить физически. Зато мог сделать мне плохо морально.

Резко вскинув голову, зверь начал вещать.

Вещание – это уникальная способность истинных оборотней, что-то вроде телепатии, но больше на уровне инстинктов и эмоций, чем слов.

Я бы не почувствовала этого ментального сообщения, если бы между нами ранее не была установлена мысленная связь… Но сегодня явно был не мой день, потому что такая связь была, и на меня волной в одно мгновение обрушился убийственный поток эмоций. Ненависть, ярость, отчаяние, обида, безысходность, тоска, боль…

Я сидела, замерев и широко открыв глаза, не замечая, как вцепляюсь в обшивку кресла до боли в пальцах.

Оборотень моргнул и все прекратилось. Его глаза потухли, и острое кольцо сковывающих меня эмоций тоже исчезло. Теперь на меня смотрели обыкновенные человеческие глаза, но не нужно было магии, чтобы прочесть в них все то, что я только что ощущала.

Вряд ли я когда-нибудь забуду его лицо.

Лицо своего первого пойманного преступника.