Порченая кровь

 – Ричард с деланым равнодушием отвернулся. – Родители приготовили подарки к человскому Новому году и все их подарят мне, когда тебя заберут гремлины. Так зачем мне рассказывать тебе, как защититься от них? – Он медленно поднялся, подошел к окну и, чуть отодвинув гардину, выглянул на улицу. Буря потихоньку успокаивалась, и у самых ворот уютно горел фонарь. И еще свет на крыльце… Ричард даже пожалел, что Катя не из Тайного Города – перемещаться порталом в такую погоду было бы куда надежней, хоть и дороже.

– Ну, Рич! Ну, скажи мне! Я… Я обещаю, что… что отдам тебе все свои подарки! – Лиза задумалась, словно что-то подсчитывая, а потом неуверенно продолжила: – Ну, половину точно…

Ричард усмехнулся, а потом повернулся к сестре и очень серьезно спросил:

– Не врешь?

– Нет! – так же серьезно ответила Лиза.

– На самом деле, все просто. – Он сделал вид, что ему очень скучно. – Гремлин никогда не увидит ребенка, спрятавшегося под одеялом. Он будет смотреть прямо на него и не замечать. Самое надежное – если ребенок будет в своей кровати.

Телефон в руке чуда тихонечко завибрировал, на загоревшемся экране высветилось имя абонента: Катя.

– Ри-и-и-и-ч! Отведи меня в комнату, я боюсь идти сама!

Снегопад за окном внезапно прекратился, но ветер все еще не стих, хотя стал послабее. Он больше не рвался в дом, а перенаправил все свои силы на укутавшую небо тучу и погнал ее прочь.

* * *

Действие успокоительного еще не прошло, иначе бы эрлиец не рискнул в одиночку подступиться к масане с такой новостью.

На самом деле он всерьез подумывал сначала позвонить епископу Малкавиан или, может быть, даже Виктору, ведь именно чуд притащил масану в Обитель, но потом решил не позориться и уверенно направился к Валентине, сидящей в самом дальнем углу пустого приемного покоя. Уверенности хватило всего на десяток шагов, и поэтому разговор начался с неожиданного:

– Может, таблеточку? Или еще укольчик?

Масана повернула к врачу лицо, в ее глазах не было ничего, кроме бесконечной усталости.

Эрлиец осекся и, не выдержав, опустил взгляд.

– Она умерла. Мне очень жаль…

Валентина на мгновение прикрыла глаза, дернула щекой, но больше никаких эмоций не проявила. Только произнесла очень-очень тихо и очень-очень спокойно:

– Может, так и лучше. По крайней мере, теперь ей не больно… Могу я ее увидеть?

– Да, конечно. – Врач выдохнул и едва заметно расслабился, он ожидал более бурной реакции.

* * *

Под одеялом было жарко и скучно.