Сокровища чистого разума

И всё это беспокойное хозяйство беспрестанно звякало железом, поругивалось матом, пахло маслом, металлической стружкой, бензином, бегало по всей Помойке в поиске нужных запчастей, ожесточённо спорило у чертежей и искренне, с детской радостью и законной гордостью провожало за ворота каждую восстановленную машину. Это было не просто беспокойное, это было работящее хозяйство, умеющее и любящее создавать, и от понимания этого на душе у Кедо становилось теплее.

На Помойке работало не так много людей, как могло показаться со стороны, но все они были по-настоящему увлечены своим делом, крепко спаяны и безмерно уважали старого Эзру.

И это обстоятельство, вкупе с губернаторским покровительством, позволяло Кедо делать вещи невозможные и немыслимые для других обитателей Менсалы.

Например, успешно укрывать в недрах Помойки троих приметных инопланетников.

– Уродец у тебя получается, – с дружелюбной усмешкой произнёс Эзра, медленно набивая трубку душистым табаком. Большому пальцу его правой руки так часто приходилось выполнять эту операцию, что он давно пожелтел от никотина.

 – Всем уродцам уродец.

– Не уродец, а прорыв, – пробурчал в ответ Гатов. При появлении старика Павел прекратил работу, спрыгнул на землю и принялся вытирать перепачканные машинным маслом руки. – Ходовую хочу улучшить.

– Не только уродец, но и бессмыслица, – продолжил Эзра привычную пикировку.

– Его ещё назовут изобретением столетия.

– В цирке.

– Умные назовут.

Являясь в самый дальний, «резервный» ангар, который он определил в распоряжение гостя, Кедо всегда начинал разговор со смешков в адрес новой разработки Павла, а уж сейчас, когда машину выкатили во двор, на всеобщее, так сказать, обозрение, старик не удержался от особенно долгих замечаний:

– Эту железяку ни под что не приспособишь.

– Очень нужная в хозяйстве вещь.

– Поживешь с моё – поумнеешь.

– Я на такое не рассчитываю.

– Поумнеть?

– Столько прожить.

– Кокетничаешь, – вновь хмыкнул старик, одновременно раскуривая трубку.

 – Судя по тому, как тебе везёт, проживёшь ты долго.

– Везение может закончиться в любой момент, – заметил Гатов. – Я видел.

– Заканчивается не везение, а вера в себя.

– С этим у меня всё в порядке.

– Вот об этом я и говорю.

Гатов положил тряпку на высоченное колесо и пожал старику руку:

– Доброе утро, Эзра.

– Доброе утро, Павел. – Над мужчинами поднялось облако табачного дыма. – Завтракал?

– Только кофе попил.

– И сразу сюда?

– Ага.