Праймашина

– Не будут, если мы не дадим повода. Если ты и остальные Герои не станете болтать лишнего. Держитесь естественно, и все будет в порядке. – Маркус так буравил здоровенного Раздавителя взглядом, что тот, против воли, сглотнул, чувствуя себя распоследним новобранцем, неожиданно перешедшим дорогу верховному главнокомандующему. – Леди Кобрин доверила нам сохранить ее тайну. Она рассчитывает на нас, и я не собираюсь подводить повелительницу. – Пауза. – А ты?

– Да… То есть, нет – не собираюсь.

Максимилиан окончательно сбился.

– Мы поговорим с местными лордами, но если мне не понравится их поведение, вы начнете атаку, и Гридвальд лишится пары главных провинциалов. Это ясно?

Маркус говорил голосом леди Кобрин, и у Раздавителя не было иного выхода, кроме как склонить голову:

– Ясно, Лашар.

Завтракать Карлос не стал.

Расставшись с Нафаной – из спальни они переместились в ванну, в которой провели больше часа, – молодой лорд облачился в повседневный, ярко-синий, с желтыми вставками камзол и отправился к отцу.

А поскольку Датос ожидал сына в рабочем кабинете, что располагался в противоположном левом крыле, Карлос решил срезать путь и пройти через двор замка.

Пребывая в хорошем, можно даже сказать – отличном, настроении, молодой человек вышел из-под тяжелых каменных сводов на улицу, по-хозяйски огляделся, с наслаждением вздохнул полной грудью и… И был неожиданно атакован лысым, как ощипанный сирин, коротышкой в бедной, но чистой одежде.

– Милостивый лорд! Почтительно припадаю к вашим стопам…

Охрана в замке была надежной, но Датос по непонятным для Карлоса причинам велел стражникам пускать внутрь безобидных бродяг «интересных, развеселить способных, али прожект какой представить во славу Гридии».

Старого лорда подобные личности развлекали. Бывало, он проводил с ними по нескольку часов, даже на ужин приводил, а вот Карлоса, вынужденного периодически общаться с «весельчаками и прожектерами», они раздражали. Не то чтобы юноша терпеть не мог науки, нет, к учению, еще со времен столичной Академии Лордов, честно пройденной и честно законченной, он относился с традиционным доктским уважением, хоть, возможно, и без особого пыла, – просто большинство «весельчаков и прожектеров» были откровенными мошенниками, мечтающими присосаться к богатой гридийской казне.

– Позвольте отрекомендоваться, Акакий Бенефит.

– Послушай, Мастакий…

– Акакий.

– Непринципиально, – отмахнулся Карлос.