Точное будущее. Лучшая фантастика – 2024

И еще очень хотелось спать. Нестерпимо, нестерпимо хотелось спать.

Где-то далеко вилка звякнула о тарелку и приглушенно взвизгнула Ганна. А потом чернота.

Все бы ничего, но вот сны…

…В старой церкви горят свечи, сотни свечей, и одуряюще пахнет – воском? Ладаном? Он-я-Брут истошно мечется по внутреннему меловому кругу, забыв про Писание, голосит ведьма, призывая Вия. Сотни мелких чертей, суетливых порождений AI-тренажера, толкают и тащат увесистое чудище, до идиотизма похожее на то, в старом черно-белом фильме, замшелого подземного гнома, но ничего нельзя сделать, ничего – гном открывает глаза, прожекторы тусклого желтого света, и попытка опять заканчивается провалом…

В зимнюю сессию Ищенко дает второкурсникам практическое задание – раскатать в симуляторе историю ведьмы и бурсака так, чтобы выжил бурсак.

Удивительно простое на первый взгляд, но на зачете режутся все, раз за разом. Тогда, чтобы «стимулировать креативность» студентов, фольклорист ставит их в пары. Играть не против нейросети, а против живого противника. Пары определяются жеребьевкой. Юреку выпадает играть против Женьки. Слепой случай, это мог быть кто угодно, например Славка. С тем же эффектом, но тогда было бы не так… больно? Стыдно? Но что такое боль и стыд во сне внутри сна?

В старой церкви так тихо, что страшно дышать…

Юрек открыл глаза.

Сияние свечей, такое неверное и тусклое вчера, ослепляло. Свечи были всюду. На секунду показалось, что он сам лежит в гробу, утыканном сотнями свечей.

Потом зрение сфокусировалось, и одновременно вернулась память.

Он резко вскинул руку, чтобы активировать браслет.

Браслета на руке не было.

Полоска незагорелой кожи там, где всегда, сколько себя Юрек помнил, браслет. И все.

Голова пульсировала, как огромное яйцо, которое нетерпеливо долбили изнутри клювом. Напряг шею, плечи, попробовал приподняться. Оторвал все-таки себя от пола, превозмогая боль…

В полуметре от его лица на скамейке, безвольно свесив руки, лежала Ганна. На виске у нее темнела здоровенная ссадина, длинные темные волосы спутались, а лицо было еще бледнее, чем накануне на пруду.

Справа маячил гроб. Закрытый. Значит, ночь еще не наступила, время есть.

Тихо выматерившись, Юрек вскочил и, прихрамывая, поспешил к двери. Заколотил что было сил в старое дерево.

Дверь была закрыта снаружи. В ответ на его суматошный стук из-за двери донеслись голоса, потом их перекрыл один голос. Знакомый. Блеющий голосок Макара Ильича, заместителя старосты.