Войны начинают неудачники

 – Князь Темного Двора чувствует приближение неприятностей. Я уверен, что Сантьяга предложил повелителю выкрасть Амулет, но решатся они на это только в последний момент.

– Столкнуться в Замке с навами мне бы не хотелось, – признался Гнилич.

– Это пахнет войной между Великими Домами, – встрепенулся Секира.

Дуричи здорово подзаработали во время последней стычки, вовремя встав на сторону Ордена. Одноглазый Кувалда засопел: он нанялся в Зеленый Дом, и Шибзичи еле-еле унесли ноги во время Измайловской Мясорубки.

– Войны не будет, – успокоил фюреров колдун. – Сантьяга слишком ловок в таких вопросах.

– Э-э, Любомир, – Сабля в смущении потер лоб, – а если навы будут защищать Замок? Ну, не дадут нам захватить Амулет?

– Я задолго почувствую приближение нава, – уверенно ответил маленький маг. – Не волнуйся, на безнадежное дело я тебя не отправлю.

– Это хорошо.

– Таким образом, штурм должен пройти в ночь с понедельника на вторник.

– И нас фва фня буфут искать разъяренные чуфы, – угрюмо пробасил Кувалда.

Любомир улыбнулся. Он всегда выделял одноглазого фюрера за редкую среди Красных Шапок рассудительность.

– Разумеется, будут. Придется рассеять бойцов по Тайному Городу, укрыться, и пусть ищут! Время будет работать на нас.

– Ладно, прятаться мы умеем. – Сабля с презрением посмотрел на Кувалду и придвинулся к столу. – Я вот тут уже продумал план штурма, ну, в общем, что и зачем…

Он извлек из-за пояса засаленный листок бумаги и аккуратно расправил его на коленях.

– Мы врываемся неожиданно. Да! Неожиданность – это главное. И убиваем всех!

– Всех? – недоверчиво переспросил колдун.

– Всех! – подтвердил максималист Сабля. – Гвардию, прислугу, всех! Ты в это время разбираешься с их магами. Потом спокойно забираем добычу и уходим. Разумеется, для успеха штурма мне следует подчинить все остальные кланы, но это уже детали.

Секира шумно высморкался в ладонь и вытер ее о свои кожаные штаны.

– Я вижу, ты здорово поработал над этой темой, – Любомир брезгливо покосился на лежащий перед ним чертеж.

– Я, – подал голос высморкавшийся Секира. – Я своих ребят этому маменькиному сынку не отдам, пистон мне в ухо.

Дурич тяготился запретом на междоусобицы, который навязал им Любомир.

– За маменькиного сынка ответишь, тварь кабацкая! – заревел Сабля, потянувшись по привычке к боевому поясу, но отдернул руку от пустой кобуры: колдун не разрешал приносить оружие в свои покои.