Войны начинают неудачники

В длинных мускулистых руках он сжимал массивный боевой топор с острым, как бритва, лезвием.

– Отличный зоопарк, старик! Но маловато для Вестника!

Не сдержавшийся де Гир направил на колдуна свой жезл, но вылетевший из него огненный шар взорвался прямо перед капитаном. Франца швырнуло на землю.

Тяжелый топор не оставлял воинству де Сент-Каре ни единого шанса и каждый взмах Вестника прорубал в рядах призрачных тварей огромные бреши. Падали грифоны, корчились под ногами василиски и саламандры, и только несколько драконов успели взлететь и кружились над крышей, издавая унылые крики.

Через несколько мгновений все было кончено. Дрожащий от напряжения старик прислонился к арке, напротив слегка потускневшего изображения Любомира. Оба тяжело дышали, и молчащие вокруг маги отчетливо слышали тяжелые, глухие удары сердца Вестника.

– Ну, знаешь, – проворчал наконец колдун, – ты здоровее, чем я думал.

– Будь ты проклят, – закашлялся великий магистр.

– Давно уже, – улыбнулся Любомир. – Ты не оригинален, старик, я проклят с рождения.

Де Сент-Каре посмотрел на истекающего кровью Франца и скрипнул зубами.

///

Сабля не принимал непосредственного участия в драке. Он удобно расположился на крыше командирского фургона, припаркованного в двухстах ярдах от Замка, и руководил штурмом через трех операторов, кое-как справляющихся с мощной электроникой. Уйбуи находились на постоянной связи со штабом, и каждые три минуты Сабля получал доклад о состоянии дел.

Гнилич был почти счастлив.

Все получалось. Все шло по плану, разработанному им, и только им. Колдун, конечно, здорово помог, но военная часть операции – полностью его, Сабли, заслуга. Теперь Любомиру станет окончательно ясно, кто из фюреров ему по-настоящему верен и какой клан должен стать главным. Гнилич ласково погладил зеленый чертополох, искусно вытатуированный на левой скуле и мечтательно закатил глаза: сейчас он один из трех фюреров, и даже одноглазый Шибзич по статусу равен ему, но скоро этому придет конец.

Молодой фюрер с вожделением потянулся и причмокнул, после чего вытащил из кармана смартфон и поскреб им под правой лопаткой. Привычка постоянно почесываться осталась у Красных Шапок с тех времен, когда они жили в Западных Лесах и были полностью покрыты шерстью.