Время вышло. Современная русская антиутопия

Если Нюта-Мария полагает, что репертуар требуется скорректировать, то я его скорректирую.

– Да, вы, пожалуйста, обратите на это внимание. Мне кажется, джаз и стихи немецких поэтов… перегружают сенсорную систему Флоэмы. Вы, насколько я понимаю, в прошлый раз несколько пострадали?

– Ерунда, – отмахнулся Арсений. – Ничего серьёзного.

Неожиданно Грейди замолчал, замер с открытым ртом, Арсений заметил, как расширились его зрачки и выражение ужаса начало расползаться по лицу от глаз. Грейди потерял дыхание, с трудом достал из кармана ливреи ингалятор, прыснул в горло.

Руки у Грейди тряслись, и всё его тело дрожало.

– С вами всё в порядке?

– Нюта-Мария приближается! – сказал трепещущий Грейди.

Арсений почувствовал, как морщится кожа на затылке, как старается покинуть желудок проклятое яйцо пашот, которое он не съел. Нюта-Мария оставила все неотложные дела и спускалась в сервис-рум.

– Сейчас она будет здесь! – сообщил Грейди.

Нюта-Мария.

Больше всего Арсения испугало слово «приближается».

– Умоляю! – прошипел Грейди. – Умоляю, не говорите глупостей! Лучше молчите!

– Но я не могу молчать…

– Вы…

Двери служебного лифта расступились, и Нюта-Мария вошла.

– Не соизволите объяснить, что происходит?! – спросила она.

Арсений видел Нюту-Марию всего лишь один раз, четыре года назад, устраиваясь на службу, и до сих пор она являлась ему во снах.

– Я, если вы не забыли, отвечаю в этом доме за порядок, – сказала Нюта-Мария. – В некотором роде, если вы успели заметить, в этом заключается моя должность! И любые отклонения от заведённых правил решительно недопустимы!

Нюта-Мария была невыносимо прекрасна.

Стюардесса Эльза из утреннего поезда не стоила ногтя Нюты-Марии. В её пылающем великолепии был различим отголосок высшей секвенции, Арсений на мгновение закрыл от восхищения глаза, генетический материал Нюты-Марии был дистиллирован в кипящих радугах Ирия, её суть была воплощена у подножия блистающего Престола, под звуки алмазных труб, под песни серафимов.

Голос. Её голос…

– То, свидетелями чего мы стали в прошлый ваш визит… Я даже не могу найти этому приличного объяснения!

Арсений ничуть не удивился бы, узнав, что Нюта-Мария живёт в пределах внутреннего периметра. В стокилометровой зоне он никогда не видел никого подобного. Если бы Нюта-Мария явилась на утреннюю вокзальную площадь, ей не понадобились бы проводники, она бы прошла сквозь площадь сияющим клинком.