Время вышло. Современная русская антиутопия

У таких, как Нюта-Мария, должен быть ховер, иначе какой смысл…

Арсений остановил мысли и сел за рояль. Размял пальцы. Классика. Мизи предпочитает классику. Начнём. Вариации Гольдберга.

Пальцы слушались плохо, сказывался вчерашний Митридат, Арсений сконцентрировался.

Коснулся клавиш…

Сегодня надо сыграть что-нибудь попроще, подумал Арсений. Что-нибудь успокаивающее, простое, классическое. Лунную. Нет ничего более классического, чем Лунная соната.

– Лунная соната, – объявил Арсений. – Бетховен.

Он начал играть.

Его самого всегда успокаивала музыка. Арсений начинал играть и через минуту чувствовал, как мир потихоньку отступает, остаётся лишь музыка и музыка. К тому же за игрой смена проходила быстрее.

– Эта музыка говорит нам о мире, в котором мы живём. О природе, о любви, о том, что великое искусство проистекает из самой сущности бытия. Искусство повсюду. И сегодня мы поговорим не только о музыке, сегодня мы обратимся к поэзии…

Арсений играл и рассказывал, Флоэма не показывалась и оставалась бесшумной.

И пылок был, и грозен День,

И в знамя верил голубое,

Но ночь пришла, и нежно тень

Берёт усталого без боя.

Обитель оставалась подозрительно безжизненной.

На секунду Арсений с надеждой подумал, что эта сука сдохла. Жрала с утра собственную шерсть, жрала – не могла остановиться, пока не подавилась и не задохнулась. И лежит сейчас где-нибудь, околевшая, с высохшими глазами…

Арсений тут же отогнал эти неладные мысли. Если Флоэма сдохнет… Это катастрофа.

Новое место вряд ли удастся найти сразу, потребуется как минимум год. И вряд ли это место будет таким же хорошим…

Арсений прикусил язык и мысленно пожелал Флоэме здоровья, долголетия, хорошего настроения, бодрости и всего-всего прочего.

– Поэзия Серебряного века ценится как знатоками литературы, так и широкой публикой. Серебряный век подарил миру множество прекрасных имён, но даже среди них фигура Иннокентия Анненского стоит особняком. Анненский – ведущий представитель интеллектуального направления в русской поэзии, предтеча Блока, Гумилёва, Тарковского…

Она возникла, вдруг появившись на одной из бархатных лежанок.

Арсений не успел заметить, как она запрыгнула на подушки, действительно словно появилась.

Глаза большие и зелёные, гораздо больше глаз любой обычной мизи. Такие глаза намекали на редактирование, впрочем, вряд ли это действительно было так, редактированные мизи давно вышли из моды, сегодня ценилась естественность и натуральность.