Невинное искушение для герцога

Неожиданно в голову пришел достойный ответ для герцога, услышав который тот просто обязан ретироваться, сверкая пятками. Ни один приличный мужчина не станет продолжать беседу после такого.

Коварно улыбнувшись, Шарли чуть повернулась в сторону Чарльза и произнесла:

– Если вам так интересно, то я рисую портреты неугодных мне личностей, чтобы затем использовать их в качестве мишени для игры в дротики.

Чарльз чуть было не поперхнулся от услышанного. Сдерживая смешок, герцог на всякий случай решил уточнить:

– Использовать портреты или неугодных личностей?

Шарлотта чуть было не рассмеялась, представив ошарашенное в этот момент лицо Чарльза.

– А как вы думаете, ваша светлость?

– Я думаю, с вашей стороны очень предусмотрительно увековечить несчастных на холсте. И даже благородно, – мрачно отозвался герцог.

Шарли все же не выдержала и прыснула от смеха, чем заслужила укоризненный взгляд от леди Эмили.

Ну что за человек! Да любой другой титулованный мужчина пришел бы в ужас от «непристойного занятия» Шарлотты, а герцог Флеминг подшучивает вместе с ней! И отчего-то в груди разлилось приятное тепло после этой недолгой беседы, словно она разговаривала с близким по духу человеком.

Поймав себя на этой мысли, Шарлотта чуть было не застонала вслух.

Святые небеса! И придет же подобная ересь в голову! Герцог всего лишь пытается ее охмурить и будет смеяться или соглашаться с каждой произнесенной ею фразой. Шарлотта успела наглядеться на то, как мужчины и женщины пудрят друг другу головы, пытаясь казаться лучше, чем они есть на самом деле, в надежде, что избранник обратит на них внимание.

Они будут притворяться, что им нравятся лошадиные скачки или поэзия, только бы заслужить чужую благосклонность. Шарлотта отвергла большинство претендентов на ее руку именно по той причине, что они делали вид, будто им интересно то, что нравится ей, хотя она прекрасно знала, что это не так. В свою очередь она сама не собиралась деланно восторгаться вещами, которые ее совершенно не волновали.

Миссис Уоррен часто ругала дочь за не в меру мужскую проницательность и за неумение сделать над собой малюсенькое усилие, чтобы заинтересовать перспективных женихов. Но теперь все иначе.

У Шарлотты вызывала отвращение мысль, что в сложившихся обстоятельствах ей все же придется наступить на горло своим принципам. Улыбаться и говорить то, что хотят от нее слышать другие.