Занимательная механика

Женщина предполагала, что здоровяк потребует дополнительных подробностей, захочет развить тему Невады, например, узнать, за что искусники прозвали его Вонючкой, но, к ее некоторому удивлению, Травника заинтересовало совсем другое:

– Почему Гончар не взял с собой только недоделок? Невада ведь не единственная его игрушка?

– Не единственная.

– Тогда почему он не собрал команду из преданных рабов?

– Политика, – улыбнулась Испанка. – Собрав команду искусников, Гончар может представить свою стычку с Механикусом как столкновение принципиальных позиций.

Не мне тебе рассказывать, что вражды между искусниками хватает.

– Да уж, – пробормотал Травник.

– Но есть правило: искусники выясняют отношения только между собой. И если бы Гончар натравил на Механикуса исключительно наемников, против него выступили бы все. – Испанка зевнула, воспитанно прикрыв рот маленькой ладошкой. – Во всяком случае, внучата Бабушки Осень точно бы не остались в стороне. Москвичи – ребята горячие…

Если существовала возможность, Волков всегда оставался у Альбины до утра.

Она была рада таким ночам. Действительно рада, несмотря на то, что Очкарика могли неожиданно вызвать на службу – и вызывали – в любой момент. Они не любили просыпаться в одиночестве. А в последнее время им нравилось просыпаться вместе.

Вот только об этом они еще не говорили. Держали в себе, предпочитая делиться лишь обыденными планами.

– Завтра я улетаю, – сказала Альбина, выйдя из душа.

 – Днем сообщили – срочная командировка. В понедельник рано утром я должна быть в Париже.

Кому-то Эйфелева башня, а кому-то труп в сортире.

Альбина легла рядом с Волковым и провела рукой по его груди:

– Три дня.

Он помолчал, затем потянулся и поцеловал женщину в щеку. Следующие слова могли показаться обыденными, но ничего другого Федор сказать не мог. И прозвучала его фраза искренне:

– Я буду скучать.

* * *

Ходят слухи, что москвичи, оказавшиеся ранним утром где-нибудь в центре города, глохнут, точнее – на какое-то время теряют слух.

Говорят, что мозг, привыкший ассоциировать знакомое место с ревом транспорта и шумом толпы, отказывается воспринимать очевидное и попросту перестает реагировать на любые доносящиеся звуки. Говорят, что человек на какое-то время теряет ориентацию и даже начинает бояться знакомых домов, известных улиц, деревьев, которыми сереют скверы в предрассветной дымке.