Капитан Магу. Горы любви и скорби

Во всяком случае, он не побоялся вывести полсотни своих подчиненных навстречу османийцам и в яростной словесной баталии отстоять независимость и территориальную целостность своего княжества, за что Алекс был ему безмерно благодарен. Его бойцы от усталости и бессонницы едва передвигали ноги. Османийцы, впрочем, имели состояние немногим лучше, а потому воевать с регулярной Войчетутской армией не рискнули.

– Прошу прощения, но османийцы напали на нас первыми, – вдохновенно врал капитан, – мы вынуждены были защищаться, а они преследовали нас.

– Век бы вас не видеть, – пробурчал золотомундирный. – А твоя рожа, кстати, мне кажется знакомой! Это не тебя разыскивали два года назад за грабеж и контрабанду?

– Это было ложное обвинение, – пустился в отрицание Смирко, – я никогда не возил контрабанду!

– Еще раз прошу прощения, – вмешался в ситуацию Алекс, – но если вы не возражаете, то мы продолжим путь. У нас раненые, им требуется медицинская помощь.

Знал бы княжеский военный, какой куш сейчас проплывает мимо него, возможно, попытался бы задержать роту, но, к счастью для «Свободной Себрии», он ни о чем не догадывался, вести из Камы сюда еще не добрались.

– Убирайтесь отсюда вон, да побыстрее!

Еще один световой день в дороге, и к вечеру рота вернулась в кошару, показавшуюся почти родной. В пункте постоянной дислокации их уже ждал очень недовольный Гжешко.

– Ну и заварили вы кашу!

Впрочем, настроение его очень быстро переменилось, едва он увидел привезенный ротой груз.

– И что внутри?

– Не знаем, еще не вскрывали. Только одна бочка разбилась, когда лошадь в пропасть упала. Взгляни, что там было.

На Гжешко содержимое бочонка произвело гнетущее впечатление. По его предложению вскрыли остальные. Еще один оказался с золотой и серебряной церковной утварью. Некоторые предметы были повреждены. Местные церкви были бедными, не иначе как османийцы ограбили какой-то старый монастырь. В остальных бочонках были золотые и серебряные монеты.

К утру не поделенными остались только церковное имущество и награбленные османийцами украшения. Четники, может, и не побрезговали бы этим, они и не к такому привычны, но сейчас они были в меньшинстве и настаивать на их разделе не рискнули.

– Это, – Гжешко указал на утварь, – надо вернуть церкви.

Алекс тут же с предложением согласился.