Таганский перекресток (сборник)

Абдулла даже не взглянул на оказавшуюся на столе тоненькую папку, не сводил глаз с Розгина.

– Если условия будут приняты, Мустафа клянется, что не тронет никого больше. И готов отвечать за эти слова перед всем сообществом.

– А что они? – глухо осведомился Казибеков.

Адвокат помолчал.

– Никто не понимает, что происходит, из-за чего возникли трения. Мустафа говорит, что вы решили изменить условия, по которым передали ему свой старый бизнес, и затребовали большую долю. Уверяет, что защищался. В этом случае к нему нет претензий.

Если ты докажешь, что это не так, – и тебе никто слова не скажет.

– Слова против слов.

– Вы оба серьезные люди, вам верят. Ты можешь убедить людей поддержать тебя.

– И Мустафа может.

Розгин потер пальцами переносицу:

– Люди не хотят войны. Никто не хочет.

– Мустафа начал стрелять! – бросил Абдулла.

– Это все помнят. Но надо понять – почему?

Казибеков скривился, резко поднялся, повернулся к адвокату спиной и спросил:

– Сколько у меня времени?

– Советую определиться до утра.

А вообще люди хотят, чтобы завтра вечером что-нибудь решилось. Если потребуется, они готовы встречаться и говорить.

– Я понял. Спасибо, Павел. Уходи.

– Это грабеж, – тихо сказал Юсуф, бросая папку на стол. – За такие деньги бизнес не продают. Насмешка! Мы потеряем миллионы!

Абдулла тяжело посмотрел на младшего брата и повернулся к Ахмеду, третьему сыну Ибрагима.

– Что скажешь?

Тот мрачно потер подбородок:

– У Мустафы сила?

Абдулла кивнул.

– Неужели не достанем суку?

– Ляжем, – коротко ответил старший брат.

– Об отце говорим, Абдулла, – напомнил Ахмед. – Мстить надо, иначе Мустафа вернется. Выждет полгода и вернется добивать. Если на кровь не пойдем – он не отстанет.

– У Мустафы Зарема, – буркнул Абдулла.

– Ай! – Ахмед выругался. – Зарема! Забыл!

– Но Мустафа не может ею управлять, – негромко произнес Юсуф.

Абдулла повернулся к брату:

– Почему ты так решил?

– Потому что иначе он бы уже положил всех нас, – просто ответил младший.

 – Потому что ему было бы плевать на мнение сообщества. Неужели не понятно?

– Перстень, – прошептал догадавшийся Абдулла. – Отец спрятал перстень!

* * *

fOff не лгал Орешкину – он действительно был историком. Причем – превосходным историком.

Семнадцать лет назад Валерий Леонидович Хомяков с отличием окончил Московский историко-архивный институт, поступил в аспирантуру, стал кандидатом, а через несколько лет и доктором.