Таганский перекресток (сборник)

Перед ним стоял длинноволосый мужик лет тридцати пяти, одетый в не по возрасту яркую куртку и вязаную шапку. На плече легкомысленный рюкзак. В глазах – настороженность.

– Вы fOff?

– Сержант?

– Да.

Валерий Леонидович шмыгнул носом и протянул руку:

– Рад познакомиться.

– Взаимно.

– Скажу откровенно: вы едва ли не единственный человек на форуме, с которым интересно спорить.

– Спасибо, – смущенно улыбнулся Орешкин.

– Как вас зовут на самом деле?

– Дима.

– Так вот, Дима, вы только не пугайтесь.

С вами хочет поговорить один мой знакомый.

Рот Сержанта перекосился, он попытался сделать шаг назад, но поздно. Слишком поздно. Незаметно подошедший Исмаил крепко стиснул его плечо.

– Он здесь! Он на площади!

– Шеф, здесь люди Казибекова, – шепнул телохранитель.

– Где?! – развернулся Батоев.

– Вот твой Орешкин, – улыбнулась Зарема. – И перстень с ним. Я чувствую!

Шагах в тридцати от них, у неработающего фонтана, стояли трое мужчин.

Упитанный лысеющий господин. Длинноволосый недотепа в яркой куртке. И черноволосый крепыш в черном пальто.

– Исмаил!

– А ты была права, Зарема, – прошептал Мустафа.

– Я всегда права, – улыбнулась девушка.

И резко ударила Батоева коленом в промежность.

– Ох!

Мустафа согнулся от боли и выпустил руку Заремы. Девушка сразу же отскочила в сторону.

– Стой!

– Батоев! – пронзительно закричала Зарема. – Мустафа Батоев!

Исмаил среагировал мгновенно: развернулся на крик, в руке появился – или показалось? – пистолет.

Упитанный присел на корточки.

Телохранители заслонили Мустафу.

– Взять ее! Взять! Русского взять! Перстень взять! – хрипел из-за их спин Батоев.

Но телохранители видели то, чего не заметил шеф. С лавочек поблизости поднимались черноволосые мужчины. Солдаты Казибекова. Четверо. У одного кисть руки тонет в сложенной пополам газете. У второго – в сумке. Двое последних прячут руки под пальто.

Правда, от Тверской подтянулись люди Мустафы. Еще трое.

Но не стрелять же, черт возьми, в самом центре города?!

И в какой-то момент все замерли.

И прохожие наконец-то увидели, что происходит нечто странное. Стали расступаться, боязливо отодвигаясь к деревьям.

И насторожились милиционеры, до сих пор мирно болтавшие на перекрестке.

И никто не знал, что делать.

Никто, кроме Заремы.

Хватка у Исмаила оказалась железной.