Хоббит, который познал истину

 – Я не скажу тебе координаты того места, ты слишком опасен. Олорин прав, тебя нельзя было выпускать из Миррора.

– Сколько времени ты лазил по нематериальным мирам? – спросил меня Сссра. – Месяц, два? Думаешь, мне потребуется больше времени, чтобы разобраться, что к чему в этом Междусетье? Кстати, ты вроде говорил, что вседумающие связаны в единую сеть, так ведь? А что это значит? Это значит, что из любого мира можно пробить канал в любой другой, надо только знать координаты того места, куда ты хочешь попасть.

А разных координат не так много, перебрать все комбинации трехзначных чисел – да я за день сделаю артефакт, который справится с перебором за неделю! Может, ты все-таки скажешь, куда мне идти, чтобы я не утруждал себя ненужной работой?

– Нет, – отрезал я. – Ты лучше потрудись, может, за это время остынешь и не наделаешь глупостей.

10

Лора опустила письмо в узкую прорезь в верхней части металлического ящика, прикрепленного к стене обшарпанного кирпичного здания.

– Ну что, пойдем в «Красную Шапочку»? – спросила она.

– Думаешь, это подействует так сразу? – засомневался я.

– А если подействует? Если моя… мой… моя двойница придет туда, а меня там нет, что она подумает? Пойдем! И лучше тело смени, чтобы не привлекать внимания.

– Какая мне разница, привлекаю я внимание или нет? Если мое тело здесь кого-то оскорбит…

Лора пожала плечами.

– КаК знаешь. Я бы не стала ходить в таком виде, чтобы на меня все пялились.

– На тебя и так все пялятся.

– Это совсем другое! – Лора сделала вид, что засмущалась, но на самом деле мой комплимент ей понравился.

Да какой это, впрочем, комплимент, это констатация факта.

«Красная Шапочка» – так называется довольно большая харчевня в полумиле от того места, где, невидимый ни для кого, кроме меня, чернел зевом портал, ведущий в Пещеру Орлангура. Я думал, что на вывеске будет нарисована шапка, но там оказалась человеческая девочка лет двенадцати с огромными глазами и глуповатым развратным лицом.

Не могу сказать, почему она выглядит развратно, но впечатление создается четкое. Видно, что художник, рисовавший вывеску, был настоящим мастером, но непонятно, почему он придал нарисованному образу именно такую эмоциональную окраску.

– Что это за девочка на вывеске? – спросил я, когда мы уселись за столик.

– Это сказка такая, – ответила Лора. – Жила-была девочка, ее мама испекла пирожки и попросила отнести бабушке через лес. А в лесу жил большой серый волк.