Хоббит, который слишком много знал

Но когда ворота цитадели закрылись за нашим отрядом, я подумал, не оттого ли так спешно Хардинг отправил нас в стольный град Аннуин, что он боится, как бы мое кольцо не навлекло беду на родной клан? И не оттого ли Дромадрон наложил на наших пони заклятие неутомимости?

Шестеро хоббитов собрались в путь невероятно быстро, менее чем за сутки. Беспрецедентно быстро, мог бы сказать Дромадрон, но он не сказал этого, несмотря на то, что был одним из шести. Остальные пять – это я и четверо лучших воинов клана: Хронинг, Хулиан, Ристен и Нибермот.

Все, кроме Дромадрона, вооружены до зубов. Но простой осиновый посох Дромадрона стоит десятка мечей.

7.2

Мое третье существо относится к высшим, несмотря на то, что по облику это ящерица. Безмозглая, малоподвижная, невооруженная, неядовитая и лишенная каких-либо магических сил. Зато она практически невидима. Она не обладает истинной невидимостью и не умеет отводить глаза, она просто меняет окраску, да так хорошо, что нужно обладать орлиным зрением, чтобы различить ее угловатое тело на деревянном столе или на земляном полу моей тесной каморки.

В сотворении такого существа нет никакой пользы, просто мне надо попрактиковаться в работе с элементалами, меняющими облик существа. Это непростые элементалы, и душа убогой ящерицы куда сложнее, чем душа поросенка или совы.

Интересная вещь – и поросенок, и ящерица имеют ссылку на один и тот же элементал – “Сотворить существо”, но как разительно различаются тела, сотворенные этим элементалом! Нет ли здесь какого-то закона равновесия, вроде того, что чем больше маг вкладывает в сотворяемую душу, тем меньше ей достается от природных сил? Надо спросить Учителя, когда он снова навестит меня.

8.1

Пони, подстегнутые заклятием неутомимости, рысью вынесли всадников из леса, и мы оказались на земле Аннурского королевства. Граница между Хоббитанией и Аннуром существует больше на бумаге, чем на деле, это просто незримая линия, не подкрепленная ни таможенными заставами на проезжих трактах, ни магическими ловушками на контрабандных тропах, ни конными патрулями, рыщущими в пограничье вдоль и поперек.

От века считается, что поле – это Аннур, а лес – это Хоббитания. Ныне никому не воспрещается выехать из вечного полумрака под яркое солнце распаханных полей и тучных пастбищ, и не нужно ни платить пошлин, ни выписывать подорожные.

Так было не всегда.