Капитан Магу. Палканский дебют

А вам, дай волю, так вы с Коварной еще три года возиться будете! У вас солдаты к тому времени закончатся! Благодарю за поддержку, господин капитан!

Алекс так и не понял, всерьез это генерал сказал или пошутил, но ответил строго по уставу:

– Рад стараться, господин генерал-лейтенант!

Штабные офицеры проследовали в другой конец вагона. Когда его миновал последний, капитан смог выдохнуть. Да, похоже, недолго осталось капитану Троеградскому ждать исполнения своего заветного желания. Будет ему орден и непременно с мечами.

«Надо будет порадовать человека. Может, тогда он хоть ненадолго заткнется».

Не заткнулся. Правда, орденскую тему все же оставил в покое, зато принялся пересказывать Алексу последние дворцовые сплетни, которые его нисколько не интересовали. Алекс учтиво кивал, слушая свитского капитана, и старательно пропускал его слова мимо ушей. Но вдруг его зацепила мелькнувшая в словах Троеградского знакомая фамилия.

– Что? Повторите, что вы только что сказали.

– Я сказал, что тот, которого некоторые прочили на место министра Люменкрофта, буквально вчера попал в опалу, и император отослал его в имение, запретив появляться в столице! Шаросвятского, представляете!

Алекс не представлял.

Нет, фамилию эту он неоднократно слышал, но понятия не имел, что собой представляет ее обладатель. Зато недавно он немного узнал второго.

– А с чем связана опала, не знаете?

– Доподлинно не знает никто. Но был слух…

Свитский капитан почти перешел на шепот, как будто кто-то мог их сейчас подслушивать.

– Шаросвятский умышлял покуситься на достоинство императорской фамилии.

Под этой туманной формулировкой могло скрываться все, что угодно, в том числе и истинная причина опалы. Не иначе барон Люменкрофт сдержал свое обещание, представив императору нечто компрометирующее его противника по дворцовым интригам. И горе побежденному.

Глава 2

От последней станции Юго-Западной железной дороги пришлось передвигаться верхом. Во главе длинной колонны, блестевшей обильным золотом погон, ехал здоровенный молодой мужчина с опухшим от долгого путешествия лицом.

Конь наследника был под стать всаднику – огромный медлительный тяжеловоз. У этого коняки было только одно достоинство – он десять часов кряду мог нести на своем хребте даже такого тяжелого всадника, как великий князь Александрис. Молодая, горячая кобылка капитана Магу, взятая из отцовской конюшни, двигалась в самом конце процессии.