Мифриловый крест

Эй, бойцы!

Бойцы стояли вокруг нас унылым полукругом, держась на почтительном расстоянии.

– Кто мне скажет, – начал Усман, – зачем вы нас искали? Подпоручик Емельянов неуверенно открыл рот и начал говорить – вначале сбивчиво, а потом все более четко:

– Купцы донесли о двух разбойниках в броне и с пищалями, ехавших на подводах Тимофея Михайлова.

– Почему разбойниках? – удивился Усман.

– Потому что на вас не стрелецкая форма. Огнестрельное оружие носят баре, стрельцы и разбойники.

– Может, мы баре? Емельянов вежливо улыбнулся.

– Ладно, вы приняли нас за разбойников. Что с нами случилось бы, если бы мы сдались?

– Как что? Свезли бы в судейский приказ на правеж, а остальное не наше дело.

– Что за правеж? Дыба, что ли?

– Может, и дыба, – согласился подпоручик. – Только разбойники обычно все сами выкладывают.

– А если мы не разбойники?

– А кто же тогда?

Усман вопросительно взглянул на меня, и я кивнул.

– Мы явились сюда из другого мира, – начал я, и трое стрельцов немедленно перекрестились.

 – В том мире от Рождества Христова прошло 2002 года, там есть автомобили и самолеты и нет стрельцов и помещиков. В нашем мире грамоте обучены все, и каждый может читать Библию, сколько ему заблагорассудится. И еще у нас нет обычая подкладывать молоденьких девчонок священникам и разбойникам. С нами случилось что-то непонятное, и мы оказались здесь. Долго брели через лес, а потом вышли на дорогу и встретили Тимофея Михайлова с сыном и внуком. Вместе с ними приехали в Михайловку и провели там ночь. Сегодня поехали вам навстречу, чтобы встретить тех, кто может объяснить, что здесь происходит. Почему, кстати, глаза у распятия загорелись желтым пламенем?

– Божье слово, – ответил Емельянов. Очевидно, он считал, что сказал достаточно, но я по-прежнему не понимал главного.

– Что еще за божье слово? – спросил я. – Если начать молитву, у распятия загораются глаза? У любого распятия, или нужно особое?

– У любого распятия.

Только слово должен говорить священник.

– Понятно. То есть непонятно. Зачем вообще нужно это божье слово?

Теперь перекрестились все стрельцы, а некоторые перекрестились дважды.

Емельянов глубоко вдохнул и начал вещать:

– Слово дано истинно верующим от Бога как священный дар процветания и благоговения. Нет границ для слова и нет того, что слово не превозмогает, ибо сказано, что вначале было слово, и слово было у Бога, и слово есть Бог.