Мифриловый крест

– У кого амулет? – спросил голос, – А, ну да, ты говорил, у друга… Значит, у тебя… Принеси клятву, и я прикажу открыть ворота.

– Какую клятву? – не понял я.

– Повторяй за мной. Клянусь Отцом, и Сыном, и Святым Духом, что не причиню никакого зла сему замку и его обитателям. А если нарушу сию клятву, пусть мой амулет утратит силу.

Замку? Он называет это замком? Ну-ну, каждый сходит с ума по-своему.

Я повторил клятву, и крест колыхнулся. Он как бы сообщил, что понял смысл произнесенного и что мне лучше не нарушать своего слова.

Интересно… Получается, здесь надо выполнять обещания?

Пищали втянулись внутрь бойниц, миномет мелькнул над стеной и убрался куда-то вниз. Ворота со скрипом приоткрылись – ровно настолько, чтобы человек смог протиснуться внутрь.

Усман нырнул в щель, я последовал за ним, за мной просочились Иван и Устин.

Аркадий Петрович походил на Дениса Давыдова из старого, еще советского фильма. Коренастый бородатый мужичок, небольшого роста и неопределенного возраста – на первый взгляд совершенно неотличим от крестьянина.

Но если приглядеться, обращали на себя внимание тонкие черты лица, тщательно скрываемые под густой растительностью, и еще глаза, в которых светился немужицкий разум. В руке Аркадия Петровича был кремневый пистолет, нацеленный в грудь Усману.

– Бросайте оружие, – приказал Аркадий Петрович. – И нечего дергаться, басурманин, не потребовал ответную клятву – сам виноват. И ты не дергайся, а то амулет рассыплется и не жить тебе.

Лишь на мгновение лесной князь отвел взгляд от Усмана, но этого оказалось достаточно.

Неуловимое движение тела, удар ногой, выстрел, пистолет, кувыркаясь, падает в снег, рука Усмана скользит за спину, и вот уже в горло разбойника упирается автоматический пистолет Стечкина. Усман не успел снять его с предохранителя, но Аркадий Петрович этого не знает.

– Принести клятву никогда не поздно, – проговорил Усман, тяжело переводя дыхание. – Повторяй за мной. Клянусь Отцом, и Сыном, и Святым Духом, что не причиню никакого зла сим путникам.

А если нарушу сию клятву, пусть мое требование к ним утратит силу.

Аркадий Петрович растерянно хмыкнул и повторил клятву. Стальные объятия разжались, Аркадий Петрович отступил на пару шагов, потер шею и задумчиво проговорил:

– А ты силен драться, как там тебя…

– Усман.

– Аркадий. – Он протянул руку, и состоялось рукопожатие. Аркадий повернулся ко мне.

– Сергей, – представился я и пожал его руку. Иван рукопожатия не удостоился.