Мифриловый крест

Давай сосредоточивайся на своем кресте.

Аркадий прошептал краткую молитву. Я выстрелил. Аркадий пошептал губами и облегченно выдохнул:

– И вправду никого. Никакого чувственного всплеска, даже скотины не ощущается. Не нравится мне все это…

Минут через десять мы были в деревне, а потом я увидел… Нет, я не кисейная барышня, в Чечне повидал всякого, приходилось и самому устраивать пленным момент истины и прокладывать автоматной очередью дорогу в толпе женщин и детей, пытающихся спрятать от погони преследуемого боевика.

Но такого не было даже там.

Обитатели Михайловки лежали около Тимофеевой палаты, аккуратно разложенные в три ряда. Голова каждого была аккуратно отделена от тела. Здесь были все, начиная от самого Тимофея и заканчивая грудными младенцами.

– Никого не пощадили, – пробормотал Аркадий, снял шапку и рассеянно перекрестился.

– Но за что? – сипло выдохнул я.

– На всякий случай. Для воспитания. И еще как месть за своих.

– Которых я в лесу положил? А зачем детей? Какое они имеют отношение ко всему, что случилось?

– Ты пережидал метель в доме Тимофея.

Они помогали тебе. Ты преступник. Они виноваты. Или в твоем мире не так?

– В моем мире закон не имеет обратной силы. Когда они помогали мне, я еще не был преступником. И вообще… Дети-то чем виноваты?

– Дети – ничем, – согласился Аркадий. – Убийство детей – акт милосердия: им все равно не выжить без матерей. Так что это не грех, это в порядке вещей.

– А чем виноваты матери?

– Ничем, виноваты их мужья.

Такой закон – за убийство монаха наказывается вся деревня.

– Но монаха убил я!

– Ты убил его на их земле. Не всегда за преступление отвечает тот, кто его совершил, часто наказывают того, кто оказался в ненужном месте в ненужное время. Кроме того, не думаю, что их наказали за убийство первого монаха. Трупы совсем свежие. Скорее это оттягивались те, которых ты разогнал вчера.

– Нам надо было выехать немедленно, еще вчера!

– Это ничего не изменило бы: деревня была обречена, рано или поздно карательный отряд все равно пришел бы к ним.

Крестьяне привязаны к земле, они не могут просто так взять и уйти.

– Да, я понимаю, крепостное право. Его ведь у вас так и не отменили?

– Крепостное право здесь ни при чем! Как ты представляешь себе толпу крестьян, которые переезжают с места на место? У них не хватит лошадей, чтобы перевезти столько, сколько нужно, дабы не умереть на новом месте от голода. Особенно зимой.