Ураган мысли

Е-мое, никогда не думал, что финансовая разведка отслеживает так много! Тогда почему они не обратили внимания на кредитную историю Маринки? Там же ясно видно, что она живет на черные деньги!

Я начал говорить, тщательно подбирая слова:

– В пятницу вечером… Я сидел, пил пиво, мне позвонил Егор…

– Точное время помните?

– Нет, но было еще не поздно, часов восемь, наверное. Значит, мне позвонил Егор, мы поговорили…

– О чем?

– Да ни о чем. Ему нечего было делать, я пригласил его к себе, у меня как раз родители укатили на дачу.

Он приехал, мы сидели, смотрели телевизор, разговаривали о всякой ерунде…

– О какой именно?

– Не помню. Да действительно о ерунде, ничего серьезного мы не обсуждали. Посидели, попили, потом пошли спать.

– Вместе?

– Нет, мы не гомосексуалисты. По отдельности.

– Много выпили за вечер?

– Много. Бутылок по пять минимум.

– Вы заказали на двоих восемнадцать бутылок. И все это выпили?

А говорят, что у нас правовое демократическое государство, бережно охраняющее права и свободы… Тьфу!

– Восемнадцать? Вряд ли.

Хотя кто его знает, может, и выпили.

– Кто заказывал выпивку?

– Егор. У него были деньги, а у меня не было. Я же не работаю, а на стипендию, сами понимаете, много пива не купишь.

– Емельянов тоже нигде не работает.

– Ему отец дает деньги.

– Вы не знаете, с какого счета Емельянов оплачивал заказы?

– Со своего личного, откуда же еще?

– Вы уверены?

– Нет, конечно.

Откуда я могу знать? Он не говорил, а я не спрашивал.

– Вам не показалось, что у Емельянова неожиданно появилось необычно много денег?

– Трудно сказать. Егор такой человек, что может купить ведро «Гиннеса», а потом месяц стрелять червонцы на сигареты. Деньги у него были, но насколько много…

– Он не говорил, что заработал большую сумму или что-то в этом роде?

– Нет. Да ой же не работает нигде, я вам уже говорил. Царьков помолчал некоторое время:

– Ну что ж, все понятно.

Извините, что побеспокоил вас. Если вдруг вспомните что-то, относящееся к делу, мои координаты. – Царьков продиктовал свои координаты. – И еще одно. Никому не говорите о нашем разговоре, хорошо?

– Хорошо. – Я пожал плечами.

– Особенно Емельянову.

Машина затормозила перед шлагбаумом, ограничивающим въезд на территорию университета. Я вежливо поблагодарил капитана за то, что подвез, он сказал, что это не стоит благодарности, и я вышел.