Ураган мысли

Я отчаянно выкрикнул:

– Еще один удар – и ты труп! Царьков рассмеялся:

– Говори!

– Я никогда не был завербован! Я вообще не завербован! Мне наплевать на ваши глупые игры, я ничего не знаю об «Аль-Адха», я не умею ломать ментоскопы. Я обычный российский студент…

Еще один удар, теперь уже кулаком. Мой левый глаз начал заплывать. Я завопил:

– Ну все, блин, уроды, допрыгались! – И включил насос.

Царьков уменьшился, отдалился, стал прозрачным и исчез. В комнате воцарилась тишина.

Растрепанный молодой человек и два амбала выглядели точь-в-точь как зрители в кинотеатре.

Судя по их лицам, они смотрели фильм ужасов. Амбал, сидевший в середине, пробормотал что-то нецензурное. Я отдал приказ, и защелки кресла сами собой раскрылись. Я встал и понял, что тело сильно затекло. Я потянулся, и это привело зрителей в ужас. Молодой человек сделал неуловимое движение, амбалы вздрогнули, синхронно потянулись к подмышечным кобурам, переглянулись и остались на месте. Я не понял, что произошло, но это, кажется, уже не важно.

Я повернулся, пошел к двери (никто не пытался меня остановить) и вспомнил, что просто так она не откроется, обернулся и сказал:

– Откройте.

Молодой человек медленно ответил, кажется, он боялся делать резкие движения, даже повышать голос:

– Дверь заблокирована. В здании тревога. Вам не уйти.

Я усмехнулся. Забавно, что он обратился ко мне на «вы». Как мало надо сделать, чтобы тебя начали уважать, – всего лишь убить человека на глазах у собеседника.

Я сел обратно в кресло, из которого так хотел вырваться минуту назад, и спросил:

– Ну и что будет дальше?

Мои собеседники промолчали. Судя по тому, как они одновременно отвели взгляд, предусмотрена какая-то стандартная процедура на этот случай. Например, в комнату подается усыпляющий газ. Я решил, что не буду проверять, верно ли это предположение. Я телепортировался.

* * *

Секунду назад я сидел в подвале ФР, и вот мир расплылся, краски выцвели, все стало однотонно-серым, белесые огоньки, черные пятна, все колышется, вращается и переливается.

Я знаю, что это место называется «центр вечности», но не знаю, откуда я это знаю. Успел подумать, что не указал точку назначения, но сквозь ускользающую сероту уже проступили краски реального мира, и сразу узнал, где нахожусь, – я стоял посреди своей комнаты.

Мир еще не успел обрести все многоцветье, а я уже понял, что в интерьере моей комнаты кое-что неправильно.