Сказание об Иле

И в этот момент все тот же паренек-возничий скорее неосознанно, нежели подчинившись, стегнул лошадей, и те, дернув косматыми гривами, двинулись вперед. Тяжелые конские копыта, выбивая пыль на дороге, быстро приближались к сидящему на земле бедняге. Тот зажмурился и отвернулся. А затем, вероятно подчиняясь инстинкту, выставил иссохший локоть и поджал больные ноги. По всему было видно, что так он собирался встретить смерть.

– Стой! – крикнул Роха и выехал наперерез повозке.

Возничий со всего маху рванул на себя поводья:

– Пр-р-р!

Парня немного трясло.

– Крутилка (так звали возничего), давай за мной! – предельно спокойно обратился к нему Роха, показал направление для движения обоза и сам поехал первым.

Там, где сидел старик, с одной стороны край дороги порос мелким кустарником. Огибая бедолагу и нещадно, с треском давя сухие колючие ветки, повозки одна за другой стали удаляться все дальше и дальше, оставляя позади одинокую фигуру старика.

– Это Закрай выделывает с нами всякие вот такие штуки.

Надо быть повнимательнее здесь, – намекая на необъяснимый поступок посланника, сказал бывалый Туро, как только снова поравнялся с Рохой.

Тот согласился.

Когда же последние повозки уже были готовы скрыться за поворотом, старик поднялся на ноги и, собрав, казалось, последние силы, крикнул вслед уходившим:

– Подождите! – И снова, но уже тише: – Подождите меня!

Плешивый уселся на край последней, девятой повозки. С блаженным исступлением в глазах и готовый вот-вот заплакать, он уставился в уходящую даль.

В руках его был все тот же пыльный булыжник. Он бережно прижимал его к своему животу.

Никто не спрашивал, куда старик держит путь, его просто взяли с собой.

Вот и еще один день странствий по Закраю подходил к концу. Обоз остановился на пустыре. Редкие камни, торчащие из земли и напоминающие спинные шипы гигантского ящера, теперь служили путникам неплохим укрытием от усилившегося к ночи ветра. Немного в стороне, в низине, бежал ручей.

И все пришедшие из Иля принялись наполнять бурдюки свежей водой. Люди разожгли костры. Повозки же, как и положено, поставили по кругу, и конюхи принялись кормить и поить лошадей.

Под одной из повозок лежал старик. Он свернулся клубком вокруг камня и теперь напоминал старого пса, доживавшего свой век. Время от времени до слуха доходил его жалобный бубнеж.

Разыгравшийся ветер гнал рваные серые тучи в сторону заката. Смеркалось.