Индивидуальная непереносимость

– Здорово! Но предупреждаю – я живу далеко от трамвайной линии.

– Ничего, я дойду.

– Тогда давай в субботу после занятий в музучилище. Моих родителей не будет и тебе не нужно будет смущаться и краснеть. Идёт?

– Идёт.

Громыхнув, трамвай остановился. «Рынок ,Садовод’», – объявила вагоновожатая. Виолетта вздрогнула.

– Ой, это моя остановка! Чмоки!

Она принялась энергично ввинчиваться между мужиков с рюкзаками.

– Так о чём ты пела? – крикнул я ей вдогонку.

Виолетта выбралась из вагона на остановку, встряхнулась, встала перед открытыми дверями трамвая, приняла картинную позу и запела, не обращая внимания на пассажиров:

Я так безропотна, так простодушна,

Вежлива очень, очень послушна,

И уступаю я, и уступаю я

Всем и во всём, всем и во всём…

Двери закрылись, не дав дослушать Виолетту до конца.

Трамвай тронулся и покатил по тёмному городу. Мужики усмешливо поглядывали на меня, но мне было наплевать. Я думал о субботе с Виолеттой. В душе пели соловьи и распускались цветы. Тогда я ещё не удивлялся, что соловьи могут петь в таком неподходящем месте, как моя душа.

6. Серенада

Последняя неделя февраля пронеслась стремительно и наступил весенний месяц март. Правда, весна пока не чувствовалась. Было всё ещё морозно, грязный снег не собирался таять, а бледненькое солнце всё так же рано уходило на покой. В субботу я с бьющимся сердцем стоял на остановке «Рынок ,Садовод’» и прикидывал, в какую сторону мне идти. В вечерних сумерках местный пейзаж, прямо скажем, не радовал.

От заводов несло ядовитыми миазмами. С одной стороны трамвайной линии круто вверх поднимался откос, покрытый толстым слоем снега. Я знал, что там наверху на огромном пустыре располагается рынок. С другой стороны высились тёмные пятиэтажки, в окнах которых загорался свет. Значит, мне туда.

Пока я раздумывал, повалил снег. Крупные снежинки запорхали, словно бабочки капустницы. Установленный возле остановки щит с надписью «Павших героев будьте достойны!» как бы предупреждал об участи прежних обитателей этого мрачного места.

Со стороны пустыря послышался собачий лай, и через минуту меня окружила стая бродячих собак. Разношёрстные шавки крутились у моих ног, повизгивая и виляя хвостами. Сначала я напрягся, но тут же успокоился. Я знал, что собаки на меня не нападут. Не зря Добрик часто повторял, что меня любят все пожилые женщины, маленькие дети и бездомные собаки. Любовь между мной и собаками началась, когда мне было шесть лет.