Маньяк, которого не было

Одна лишь казнь невиновных уже достаточное основание для её отмены во всём мире. Кроме того, существование смертной казни не препятствует совершению преступлений, о чём наглядно свидетельствует нездоровая деятельность всяких «душителей», «дровосеков» и «мясников». В общем, Евросоюз борется за полную отмену смертной казни и флаг ему в руки. Я «за», даже несмотря на существование Баварского монстра в ста километрах от меня. Государство не должно убивать своих человеков. Жестокость только порождает жестокость и умножает её.

За окном напоследок устало бренькают колокола. Прощаются с нами до утра. Уже ночь. Сижу один-одинёшенек в комнате. Углы тонут в темноте. Только свет ночника очерчивает вокруг меня спасительный круг. Свет защищает меня от тьмы и её чудовищ. От мальчика и девочки в белых саванах, например. Круг аутентичный тому, который охранял глупого бурсака Хому Брута в «Вие» Гоголя от приставаний ведьмы.

Я здесь чужеродное тело. Фундаментально одинок. Весь мой хвост прошлого остался там, в России.

Длинный-предлинный извилистый хвост. Родители, брат, сын (не хочу, чтобы моя ДНК умерла вместе со мной). Друзья и знакомые. Работа, коллеги. Женщины… Я, как застигнутая врасплох ящерица, сбросил хвост и юркнул под соседний валун. От бывшей жены, правда, далеко сбежать не удалось. Виолетта тоже здесь. Под тем же самым валуном. Наверное, спит сейчас в одной постели с новеньким немецким мужем. В тихом городке, в соседней федеральной земле, где-то под Штуттгартом. От Нашего Городка далеко. Далеко по германскому счёту, конечно. На машине часа три езды по автобану. Край света…

Щёлкнул замок входной двери. Это Саша. Куртка в мокрых пятнах. От неё тянет влажной махрой. Ясно. На улице дождь.

– А где мама?

– Пошла к фрау Краус. Бабке стало плохо и она попросила с ней посидеть.

– Понятно. Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Саша уходит к себе. Ему завтра на работу. Он встаёт в пять утра, потому что смена начинается в шесть. В Германии многие начинают работу очень рано.

Зато и заканчивают после обеда. Но приходится рано ложиться спать. В восемь вечера на улицах уже никого нет. Плюс-минус, плюс-минус. В среднем – сгодится. Баланс.

Я барабаню пальцами по столу. На моём тайном языке это означает: «Пора спать, чудик». В голову всё равно ничто умное не стучится. Можно выключать ненужный компьютер. В тёмное стекло с шумом плещет вода. Дождь совсем разошёлся.

Марины всё ещё нет. Караулит за стенкой нестабильное самочувствие фрау Краус.