Оборотни Гведского леса. Книга четвёртая

Пипин обдал злобным взглядом обоих представителей знатного сословия, затем без энтузиазма приказал:

– Сирапук! Устрой графиню в «Еловую шишку», а месьера подпоручика в «Кактус».

Кастелян согнулся в поклоне:

– Слушаюсь, месьер барон. Прошу за мной, ваше сиятельство.

– Благодарю, барон. Вы настоящий кавалер.

Обернувшись к дверям, графиня велела мужику в тулупе:

– Лохис, отнеси вещи в наши комнаты. Гризельда тебе поможет.

Вновь прибывшие двинулись по лестнице вслед за Сирапуком. Мельхиор ещё успел услышать, как графиня высокомерно осведомилась у Сирапука:

– Надеюсь, моя комната без блох?

Холл опустел.

Блондины ушли в свою комнату. Кстати, она называлась «Вишенки». Мельхиор вернулся в малую гостиную, где сидел доктор Мартиниус, погружённый в свои мысли. Юноша рассказал шефу о новых постояльцах Волчьего Клыка.

Нотариус в задумчивости потянул себя за нос.

– А здесь становится многолюдно. Это довольно необычно, вы не находите, мой мальчик?

Мельхиор пожал плечами:

– Не вижу ничего необычного, доминус.

Если в этой части Гведского леса нет другого жилья, кроме замка барона Пипина, то вполне понятно, что все путники будут искать укрытия от бури в нём. Интересно, кто такая эта графиня?

Мартиниус встрепенулся. Генеалогия гведской знати была его давней страстью. Он регулярно покупал издание Королевского Геральдического департамента «Собрание гведских вельмож» и наизусть знал многие страницы толстенного «Гведского родословника». Самой заветной мечтой нотариуса было самому получить титул барона, а ещё лучше графа.

– Графы Козелл-Козлики – побочная ветвь князей Пергаментов, чья родословная восходит к легендарному Кируину, одному из трёх братьев-близнецов, приведших в Гвецию уцелевших жителей Флорианы. Как известно, это Кируин основал главный город Голубой страны, убив на том месте дракона по имени Ксант. Как видите, Мельхиор, это очень почтенный, древний род.

Мельхиор усмехнулся:

– Ну, графиня Ронда мне не показалась очень почтенной.

Скорее любопытной. Этакая нахальная старушенция.

Нотариус состроил добродушно-умильное лицо, хотя ему не нравились насмешки над знатным сословием. Впрочем, Мельхиор тоже принадлежал к нему и поэтому имел право зубоскалить над своими благородными собратьями.

Мартиниус поспешил сменить тему:

– А вам, мой мальчик, не показались странными наши новые друзья – кладоискатель и циркач?

Мельхиор с недоумением посмотрел на патрона.

– Нет, доминус.