Кто рано встаёт, тот рано умрёт

Голову переполняют кровожадные образы призраков, вампиров, Бабы-яги… В этой проклятой темноте не видно, где кончается реальность и начинается фантазия. Честно скажу, что у меня не возникает желания броситься следом за тенью и узнать, кто это был или что это было. Я же вам не Ван Хельсинг.

Даже не знаю, сколько бы я торчал на пороге столовой, как задумавшаяся сороконожка, если бы не пустой термос. Он выскальзывает у меня из ослабевших пальцев и с оглушительным грохотом катится по каменному полу.

Глава 3

– Ну и устроили вы ночью переполох, мой друг, – укоризненно говорит мне Эрих, наливая вина, которого не купить в магазинах.

Семь часов утра. Сыро и прохладно. Мы завтракаем.

– Простите меня, ради бога, – корчу я виноватое лицо. – Проклятый термос разбудил весь Замок. Я сам не ожидал от него такого эффекта. Он выглядел вполне безобидно.

– Этот адский грохот мёртвого бы поднял, – замечает Лиля.

 – Я крепко спала и вдруг ба-бах!

– А потом ещё и бах-бах-бах-бах! – весело подхватывает Понтип. Она опять сидит с ногами на стуле. Её сандалики валяются под столом. Видно, этим тайцам всё равно – что бамбуковая хижина, что памятник крепостной архитектуры.

Лишь Бахман молчит. Продолжатель славных традиций Дунайской школы занят яичницей с беконом. Алинки с нами нет. Ребёнок еще спит.

Ночью мой термос натворил дел. В одну минуту к столовой сбежались все обитатели Замка.

Насколько я помню, первым примчался Эрих с фонарём в руках. За ним из мрака одновременно возникли взлохмаченные Понтип и Лиля. Обе – в наспех наброшенных домашних халатах. Очень миленьких, между прочим. Я уже во всю оправдывался и извинялся, когда к столовой величаво подошёл Бахман с незажженной трубкой в зубах. Оглядев собравшихся, он сердито спросил меня:

– Какого чёрта вам понадобилось ночью в столовой, герр писатель?

– У меня кончился кофе, – кротко объяснил я.

Бахман с сомнением посмотрел мне в лицо, но встретил только открытый честный взгляд. Может быть, чуточку слишком честный. Я не стал сообщать о загадочном пятне на полу, исчезнувшем за углом. Да и было ли оно? Утром я начал в этом сомневаться. Возможно, что воображение просто сыграло со мной злую шутку, и я принял движение лунного света в темном коридоре за чью-то тень.