Посмотри в лицо смерти

– Придёшь вечером к Косте Ядерному? – спросила Оля-маленькая Занзигульку, пока Витас прикуривал от её сигареты.

– А твой брат там будет? – ответила Занзигулька вопросом на вопрос. Она говорила в странной манере, словно отрубая топором каждое слово.

Оля-маленькая засмеялась:

– Куда же он денется? Пашка – восьмирукий. Не зря прозвали Турбодуром. Везде поспевает.

– Тогда приду, – Занзигулька предложила: – Может, к нам зайдёте, чаю выпьете? Я чакчак сделала. Отец сейчас на пастбище.

Оля-маленькая глянула на Витаса.

Тот отрицательно покачал головой. Ещё не хватало чаи распивать в таком печальном месте. Никакого уважения к покойникам!

– Спасибо, Занзигулечка, но лучше мы пойдём домой. Нужно отдохнуть. Вечером наговоримся.

Смеркалось. Издалека доносился заливистый лай собак. Упоительно свежий воздух был напоён ароматами леса и поднимающихся с земли испарений. В необъятной темноте неба плыл лик луны осеннего цвета. Под её холодным светом грязь блестела, как покрытая лаком. Удручающее очарование.

В сумерках улица вдоль реки выглядела до странности незнакомой, внушающей неясную тревогу. Молчаливые дома, хранящие чьи-то воспоминания, деревья, склоняющиеся к ним, словно родственники к гробу усопшего.

Витас и Оля-маленькая подошли к воротам экологического поселения Кости Ядерного. Гостей приветствовала надпись над воротами: «Заходи – не бойся, выходи – не плачь». Почти Шекспир. Ободряюще улыбнувшись Витасу, Оля-маленькая нажала кнопку звонка. Им открыл худой до истощённости молодой человек в безобразном балахоне, заляпанным краской – чем-то средним между солдатской шинелью и банным халатом.

Жёсткие черты длинного остроносого лица, усы и бородка, как у Иисуса, немытая курчавая шевелюра, печальные очи. Молодой человек сутулился, словно придавленный окрестными горами, отчего кисти его рук доставали до коленей.

– Добрый вечер, – поздоровалась Оля-маленькая. – А мы к Косте.

– Костя с женой как бы уехал на месяц в Крым, – мягко пробормотал молодой человек, точно извиняясь за случившееся.

 – А я Илларион. Костя оставил меня присмотреть за хозяйством. Меня и мою жену Алёнушку. Мы как бы из Санкт-Петербурга или по-старому Ленинграда.

– Ой, жалко, что Кости нет! – огорчилась Оля-маленькая. – Мы хотели посмотреть Костину усадьбу.

Илларион виновато замигал, смущаясь за плохое известие. Потом добавил:

– Да пожалуйста. Заходите, смотрите. Я сейчас вам врублю солнце на участке. Если что, я буду в арт-студии.