Репетитор. Небольшая услуга

Всё равно он мне скажет вымышленное имя, под которым работает со мной. Но всё же как-то нужно его называть, чтобы он не обижался.

– Можете звать меня Александром Александровичем, – сообщил гость и закурил новую сигарету.

– Послушайте, Александр Александрович, – сказал я спокойно, – мне кажется, что вы зря пришли ко мне. Я ушёл из организации. Ушёл раз и навсегда. Баринова больше нет. Меня не интересуют ваши проблемы. Решайте их сами.

– Вы давали присягу…

– Присягу я давал другой стране. Той страны больше нет и правильно, что её больше нет.

Стране, в которой я живу в настоящее время, я ничего не должен.

Моё упрямство начало раздражать Александра Александровича. Его грубое квадратное лицо с агрессивно торчащим подбородком налилось кровью, густые брови хмуро нависли над маленькими холодными глазками, а толстые пальцы машинально сжались в здоровенные кулаки.

– Из нашей организации не уходят, Баринов, – веско проговорил Александр Александрович, – и вы это отлично знаете. Вы обязаны выполнить любой приказ Родины, как бы она не называлась в тот или иной период.

Для вас появилась работа, поэтому перестаньте ломать комедию и наконец перейдём к делу.

– «Отдельная человеческая личность со своими интересами в расчёт не принимается, так как она является лишь частью общего, для которого она обязана жертвовать всем», – процитировал я. – Знаете, кто это сказал?

– Не знаю, но сказано совершенно правильно.

– Это сказал Адольф Гитлер. Я должен вам повторить, Александр Александрович, вы зря сюда пришли.

Вы и ваши руководители моей родиной не являетесь и приказывать мне не можете. Я не хочу иметь с вами никаких дел. Прощайте.

Я встал с дивана и приглашающим жестом указал в сторону двери. Незваный гость окинул меня с головы до ног тяжёлым взглядом, потом резко поднялся с места и двинулся к выходу. На пороге он повернулся и прорычал, уже не скрывая злобы:

– Ты делаешь большую ошибку! Наш разговор не закончен. Мы обязательно ещё увидимся.

2

После ухода Александра Александровича я улёгся на диван, чтобы в моём любимом горизонтальном положении спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.

Этот неожиданный визит серьёзно обеспокоил меня. Во время всеобщего развала в начале девяностых я смог уволиться из организации и на всякий случай постарался хорошенько замести следы. В неразберихе реорганизаций, переименований и ликвидаций никто мною не интересовался. Начальство и многие товарищи по службе были озабочены лишь тем, как побольше урвать для себя.