Уйти, взявшись за руки

– Я отношусь, – говорит Родионов. Он не курит. В армейке пробовал с пацанами, но не втянулся как-то.

– В библиотеке есть помещение для самостоятельных занятий.

– Я мало читаю. Только то, что нужно по программе.

Не обращая внимания на слова Родионова, Золужка жужжит своё:

– На первом этаже находится тренажёрный зал. Рядом с ним – комната с настольным теннисом. На территории есть спортплощадка.

– Я не увлекаюсь играми на свежем воздухе.

– Тогда можешь отдыхать в холле на первом этаже. Там имеется мягкая мебель, большой телевизор и пальмы в горшках.

– Отдохну.

Родионов делает усталое лицо, но Золужка продолжает жужжать:

– Общежитие открыто с восьми утра до одиннадцати вечера. Гостей можно приводить с трех до десяти, но только проведать. На ночь оставлять ни-ни!

– Да знаю я, Анна Альбертовна. Нам вчера товарищ Баблоян всё рассказал.

Золужка впивается в Родионова круглыми матовыми глазами.

– И вот ещё что, молодой человек. Ты крещёный? В церковь ходишь?

– Да нет.

– Ну и дурак!

– Сбежал из плена? Мы слышали, как Золужка тебе втирала.

Из глубин кресла Родионову с иронией подмигивает потрёпанный парнишка. Его долговязый друг с серой мучнистой кожей рассеяно наблюдает за тем, как на экране телевизора мышонок Джерри азартно занимается избиением кота Тома. Кроме троих абитуриентов, под высоким сводом холла больше никого нет.

– Вы кто, пацаны?

– Я Обморок, а это Авогадро, а ты Родионов, мы знаем, кароч.

– Почему «Обморок»?

Парнишка произносит с важным видом:

– Я страдаю лунатизмом.

– Это что ещё за хрень?

– Хожу во сне. Потом ничего не помню, как будто был в обмороке. Это меня Авогадро так прозвал.

– А почему «Авогадро»?

– Этот дебил химией увлекается. Ну, ты понимаешь?

Авогадро вяло кивает. Он вообще вялый и безразличный. И кажется грязным, как будто перестал мыться лет десять назад.

– Какой химией?

– Аптечной. Феназепам, реланиум, реладорм и всё такое же вкусное.

– Ты бы помолчал хоть пять сек, Обморок, – подаёт голос Авогадро. Голос у него тоже вялый.

– А ты чем увлекаешься? – спрашивает Родионов Обморока.

– Этот дебил – нюхач, – утомлённо шепчет Авогадро. – Он в основном клей факает.

– А как же здоровье, пацаны?

– Да фиг с ним, со здоровьем! – восклицает Обморок. – Ты не представляешь себе, Родионов, как это круто!

– Что круто?

– Это же настоящий космос! Недавно я в подъезде нюхал «Момент».