Врача вызывали?

Короче, сегодня в семь часов…

– На почтамте? – поинтересовался Валерка.

– На почтамте, – ответил Миша и развёл большими, как вёсла, руками.

– Поедешь? – спросил Валера, хотя был уверен на двести процентов, что ответ будет положительным. Миша радостно закивал.

– А если тебе такую записку прислали, ты бы не поехал? – удивился он.

– Мне бы не прислали, – уклонился от прямого ответа Валера. Он имел в виду, что не похож на идиота. Но Миша понял это по-своему и по-дружески ободрил:

– Ничего, ещё напишут…

Валера вздохнул и сказал:

– А то оставайся, завтра контрольная по органике… а хочешь, тысячу распишем…

Но чем больше Валера уговаривал, тем больше у Миши крепла уверенность, что ехать непременно надо.

– Представь только, – взволнованно говорил он, – девушка под дождём добирается, ждёт меня, надеется… А я буду в тысячу играть.

– Представляю, – вздохнул Бродяга и добавил: – Ну, вольному воля, на худой конец – проветришься… – и беспомощно развёл руками. Сегодня совесть его была спокойна и мирно спала.

Ведь он честно пытался отговорить Мишку от ночного вояжа. Но всё равно, жалко хлопца… Когда через два с половиной часа несчастный влюблённый вошёл к Валере в комнату, тот даже не повернул головы. Миша подождал, потом покашлял, желая привлечь к себе внимание, но увидев, что результат нулевой, глухо сказал:

– Ты снова прав – я таки проветрился.

Он по-прежнему был обижен, но в голосе уже звучали нотки раздражения и злости.

– Хочешь чаю? Я только что заварил, – миролюбиво спросил Валера.

Ему было чистосердечно жаль бедолагу, но помочь он ничем не мог. А говорить про неудавшееся свидание было и вовсе неприятно. Однако друг, как назло, хотел обсудить все возможные причины и варианты, оправдывающие или хотя бы объясняющие неявку любимой на столь важное мероприятие.

– Валер, знаешь, я тут подумал… всё может случиться – может, гости пришли… И мать попросила срочно помочь приготовить стол? Может, она заболела? – с тревогой в голосе осторожно предположил он.

Бродяга посмотрел на Мишку, как на тихо помешанного, и взорвался:

– Да объелась она гнилых груш, сидит сейчас в туалете и лупит тридцать три струи, не считая мелких брызг! Или обострение хронического шлангита! Мишаня, проснись, девочка шутит!

Но тот только грустно покачал большой головой и молча пошёл к выходу.

– Завтра поедешь? – крикнул ему вслед Валера.

– А она напишет? – с надеждой спросил Мишка.

– Она будет писать, пока ты будешь ездить! – заверил Бродяга.