Вермилион

Он тоже решил узнать, что за дверью, – говорил он, наблюдая, как Худой поворачивал стул Кристи на пол-оборота, – он был здоровый как бык, пришлось сразу завалить.

– Это, кстати, он воняет, – процедил сквозь зубы Гарри, издав пивную отрыжку.

– Да и от нее не слабо прет, – сказал Высокий, развязывая пленнице руки.

Билл понял, что труп его дяди лежал в той кладовке, но кто там был еще, оставалось загадкой, ответ на которую находился прямо за его спиной. Никогда ранее он не чувствовал такой обреченности, как в эти чудовищные минуты.

Худой изо всех сил напрягся и развернул Билла.

– Твою мать, – с ужасом прошептал Билл.

Несколько мгновений он просто смотрел вперед, а затем глянул на Кристи, которая застыла, глядя на лежащее перед ними тело девушки. Казалось, та мертва, но вот ее рука шевельнулась и один уцелевший глаз открылся. Так пленники просидели больше минуты, пропуская мимо ушей разговор убийц. Девушка лежала, съежившись на полу у дивана. Ее шею окружало железное кольцо, к которому была приделана цепь.

Она смотрела на Билла единственно целым, но кровавым глазом, а пленник смотрел в ответ. Это было самое жуткое зрелище, которое доводилось видеть Биллу. На худом искалеченном теле виднелись синяки, опухшие суставы, разбитые скулы на лице. Она обреченно смотрела в глаза Билла, словно он был причиной всех ее мучений.

– Эта девушка гостит у нас уже больше месяца, – сказал Бородач. – Посмотрите, как жизнь ее потрепала. Скоро придет и ее черед.

Бородач вышел вперед и стал между Биллом с Кристи и пленницей.

Он достал пистолет и направил его в сторону лежащей девушки. Пленница медленно приподнялась и приблизила свою голову к оружию, коснувшись лбом дула пистолета.

Бородач нажал на курок. Билл и Кристи вздрогнули, когда услышали щелчок, но пистолет оказался незаряженным.

– Хмм… Придется тебе подождать еще, – улыбаясь, произнес он.

Бородач не придал значения пристальному взгляду пленницы, которая только и ждала, когда он приблизится к ней. Девушка резко вытянула руку и полоснула длинными ногтями по лицу убийцы от лба до подбородка.

Кровь хлынула из глубокого пореза.

Бородач с размаху ударил пленницу рукоятью пистолета по голове, и та распласталась на полу.

– Ах ты, тварь… – заскулил он.

Комната заполнилась стонами раненого, пританцовывающего от боли.

– Тебе не помешало бы в больницу, – сказал Худой непринужденным тоном, с которым обычно комментируют очевидные вещи, пока Бородач смотрел на свое отражение в окне.