Гимназистка Лиза. …когда любовь коварней морфина

Но вдруг стало темно… невыносимо темно, от чего по спине озирающегося человека поползли предательские мурашки, участилось дыхание и во сто крат сильнее забилось сердце в груди. Может быть, чудилось, но стало небывало тихо, словно все вокруг замерло, а шум, пригнувшись, как вор, растворился в ночи, будто его и не было вовсе.

Ночной гость торопился.

На связке болталось больше тридцати ключей самой разной формы: длинные, будто от дверей королевских замков и городских ратушей, короткие – отмычки от подвальных замочков и бедных городских квартир.

Но подходящего ключа не было! Увы, не было.

Быстро перебирая отмычки, человек в пальто и шляпе наводил такой шум, что где-то в десяти метрах залаяла собака. А может быть, лай лишь показался?!

– Черт… черт… черт! – выругался он, продолжая вертеть ключ в замке то влево, то вправо, с силой надавливая на него, но боясь при этом сломать, зная хрупкость нынешнего металла.

Неожиданно замок щелкнул. «Есть, сработало!» – вновь вскрикнул он.

Мужчина осторожно толкнул дверь вперед, выпустив пар изо рта, как струйку прозрачного белого дыма. Ночью температура опустилась ниже отметки «„ноль“», и выпал первый мокрый снег. Кошкой входя внутрь дома, гость достал короткоствольный черный шестизарядный револьвер из кобуры, взвел затвор и выставил его перед собой на расстояние вытянутой руки.

Длинный мрачный коридор. Вот слышится чье-то дыхание… вот опять кажется, что скрипит несмазанная дверь и кто-то идет за спиной… так хочется обернуться, но это лишь галлюцинации от нервов и бессонниц… и нет никого.

Гость совершенно один.

Глаза все не могут привыкнуть к темноте. Никаких силуэтов… никаких очертаний… только поглощающая даже сумрак чернота. Страшно. Так страшно ему еще не было. Он бы с удовольствием закричал, но предполагая, что могло произойти в этом доме, должен был оставаться незаметным и незнакомым даже для тени. Аккуратно переставляя ноги с пятки на носок, сетуя на слишком длинный подол пальто, ночной гость, озираясь по сторонам и оборачиваясь, пробирался вглубь дома.

На редкость на улице гораздо светлее и спокойнее, чем внутри помещения. Таинственная энергетика дома, казалось, специально нагоняет жути на человека, желая поскорее выдворить его прочь. Слышен какой-то противный скрежет, чувствуется дыхание смерти. Ствол револьвера мечется по сторонам, подыскивая для себя цель. Но нет никого, и это всего лишь миражи первого этажа.