Лихолетье. Книга I. День летнего солнцестояния

Выбрав момент, когда стрельба немного притихла, и были слышны только короткие очереди из дота, младший сержант Ефимов быстро перебежал в воронку к товарищу и отдышавшись произнёс:

Пантелей ещё жив! Слышишь как он по ним, короткими режет! отдышавшись, произносит Ефимов, затем он осторжно выглядывает из воронки и выстреливает скупую – на пять-шесть патронов, очередь из своего ППД, затем другую и продолжает говорить: Эти вояки уже начали приходить в себя и нам их не сдюжить! Ещё несколько минут и они, своим огнём, нас задавят!

Если ты меня прикроешь, я худко смотаюсь до цёго "броника, предложил Михаил.

Зачем? кратко спросил товарища Виктор.

Хочу трохипошукать шо е у цёму горящему гроби, МG ихний зниму, патронив трохипосбыраю. Може там ще МП е, та гранати, – объяснил младшему сержанту Миша Колажко.

Попробуй! Только ты со своей рукой, доползти то сможешь? Виктор кивает головой, показывая взглядом на забинтованную руку товарища.

Чепуха. Зможу. Ты тильки мене вогнём пидримай, а я пидберусь до ньёго, суну им гранату, потим зализу в цию гробину, заверил младшего сержанта Михаил, затем рассказал о своих действиях.

Действуй! А я шугану эту нечисть! выслушав бойца, поддержал Ефимов.

Красноармеец Колажко достал из кармана шаровар гранату, привёл её в боевое положение, аккуратно положил свою "мосинку" и, плотно вжимаясь в землю, пополз к подбитому бронетранспортёру. Когда до "Ханомага" оставалось метров семь, Михаил перестал ползти, лёг на бок, взял гранату в правую руку, ловко поднялся и закинул её вовнутрь бронетранспортёра.

После ювелирного броска гранаты парень замер на земле и, чтобы не оглохнуть, зажал руками уши. Внутри стальной коробки сильно рвануло. Ни секунды не медля, Миша Колажко поднялся с земли и быстро забрался в ещё дымящееся нутро бронетранспортёра. Автоматная очередь младшего сержанта заставила замолчать стреляющих немцев и помогла бойцу проникнуть в "Ханомаг". Услышав неподалёку взрыв гранаты, пулемётчик Юрчук на секунду отвлёкся от стрельбы и перестал стрелять. Боец увидел, как после взрыва, экономя патроны, заработал ефимовский ППД, а потом Мишкина фигура с перевязанной рукой быстро перемахнула через борт дымящегося бронетранспортёра и исчезла внутри корпуса.

Ефимов, Колажко! Живы, чертяки! с явным восхищением произнёс Пантелей и тоже стал прикрывать отчаянного товарища. Короткие очереди, выпущенные из ДП, временно отбили желание у штурмовиков лишний раз поднимать из травы свои головы.