Режущие слух звуки тишины. Сборник рассказов

Она встала, подошла к пианино, открыла крышку:

– Сыграй что-нибудь, пожалуйста, а то я слушаю только свое исполнение, а это совсем другое дело, – она нажала на клавишу, которая ответила ей полной тишиной, не поверив, нажала еще на несколько, тот же эффект, хотя я услышал «ми».

Она решительно подняла верхнюю крышку, заглянув внутрь пианино, прошептала:

– Нда! – потом уже громко: – Сыграешь?

«Может она все же псих?» – пронеслась в мозгу шальная мысль, но этого не могло быть, своих я чувствовал сразу, она была «обычной», которая зачем-то хочет стать для меня «взрослой».

Я встал, подошел к инструменту, уселся на крутящийся стул, задумался и начал играть.

Надежда Петровна стояла тихо рядом, внимательно смотря на мои руки.

Я взял последний аккорд.

– Тоже люблю «Сарабанду» Генделя, – сказала она. – Но тебе надо научиться пользоваться правой педалью. Она позволяет длиться звуку, когда ты уже отпустил клавишу. Иначе появляются непроизвольные паузы, мелодия прерывается.

Я ошарашено смотрел на гостью.

– Ты мысленно тянешь звучание ноты, но в реальности она прерывается без педали.

– Вы слышали? – я был подавлен. – Вы псих?

Она расхохоталась:

– Конечно псих! Какой нормальный человек выдержит почти сорок лет в школе? – потом серьезно продолжила: – Нет, я не слышала, я видела, я же тоже играю, поэтому вижу, что ты исполнял.

– Я знаю, что вы играете.

– Ах, да, извини, забыла, что от тебя ничего не скрыть.

– Вы иногда играете очень красивую вещь, я не знаю названия, она такая медленно-тягучая.

– Понимаю. Уступи-ка место.

Я встал, она села, вздохнула и начала играть. Да, это была та прекрасная мелодия, которой я заслушивался через плиты перекрытия, теперь же она звучала в моей квартире, рядом, исполнительница раскачивалась в такт, откинув голову и закрыв глаза.

– Здорово! – искренне воскликнул я, когда отзвучало эхо последней ноты.

Она встала и театрально поклонилась, схватившись после этого за поясницу, сморщилась, распрямилась и сказала:

– Хочешь, приходи, научу.

Я опять напрягся:

– Я сам выучу, если ноты дадите.

– Дам, – тяжело вздохнула она, будто изучая, глядя мне в глаза, – если придешь.

– Мне на работу в ночь. Может, бросите мне в почтовый ящик, – я терялся, мне было не по себе.

– Знаешь, Вадим, у меня к тебе будет одна просьба. Мне, после вчерашнего падения, тяжело ходить. Ты бы не мог мне завтра купить хлеба? Магазин далеко, скользко на улице.