Охота

– И все-таки кушетка, – засмеялся я, повернувшись к Кристине, но ее в комнате не было.

Рядом с кушеткой стоял стол, на котором виднелись разные бинты и тазик. Амон подошел ко мне, хриплым голосом предложил раздеться и повесить одежду на вешалку в углу комнаты.

– Полностью, что ли?

– До трусов, – ответил он, не собираясь шутить со

мной.

В подвале запахло ванилью или шоколадом. Я посмотрел по сторонам, подумав о Кристине. Вот такая ассоциация сложилась у меня.

– Ну что ты стоишь, Тимур? Подходи сюда и ложись на кушетку, – скомандовал Амон.

Из темного угла вышел Альбинос, я даже не видел его там. Само помещение освещалось факелами, которые зажег Амон, и поэтому был полумрак. Я лег на кушетку, с одной стороны подошел Альбинос, с другой Амон, и они быстро начали макать бинты в воду в тазике, пропитанную мелкозернистым сернокислым кальцием. Этот порошок является очень гигроскопичным. Через четверть часа после добавления воды он застывает.

– Это же гипс, – крикнул я на них, – вы же меня замуруете так.

– Не волнуйтесь, Тимур, не вы первый, не вы последний, – ответил, тяжело дыша, Амон. – Мы сами через это проходили, – даже кивнул он на Альбиноса.

– Да, – ответил тот, – процедура не из приятных, но очень эффективная. Мне лично помогло.

– И мне тоже – поддакнул Амон.

Немного приподнимая меня и переваливая с плеча на плечо, они обматывали меня бинтами.

– Что это у вас тут шоколадом несет, как будто мы на шоколадной фабрике? – кряхтя, сказал я.

– Это шоколадный космос, – не отвлекаясь от дела, буркнул альбинос.

 – Он издает аромат ванили, но запах обманчив, потому что он ядовит. Этот цветок является символом бессмертия. Мы его иногда используем, ну, когда Кристина нам дает команду. Как говорится, великие тайны открываются тем, кто проходит через большие испытания и проявляет смирение. Для этого нужно соединиться с космосом, познать смерть и выход из тела.

Я почувствовал некое спокойствие и смирение. Было почему-то немного жарко несмотря на то, что я был в трусах и обернут мокрыми бинтами.

Они закончили ритуал оборачивания гипсовыми бинтами, которые пахли, как мне казалось, шоколадом. Я был полностью перебинтован, кроме головы. На глаза была наложена легкая полупрозрачная повязка. Стало темно, дверь хлопнула, ни шороха, значит, они ушли, и я остался один загипсованный в подвале.

Почему я позволяю это делать с собой? Наверное, потому что она мне очень понравилась. Есть что-то необычное в этой Кристине.