Доля ангелов

На пороге замерли двое: бледный Григорьич, неловко прятавший за спину огромную клеенчатую сумку (с такими испокон веку ездят «челноки») и незнакомая тетка монументальных размеров. Оба, не скрывая испуга, уставились на заспанного Луцких.

– Чтоб меня… – пробасил Григорьич.

– Я так понимаю, – язвительно-вежливо осведомился Сергей, культурно зевая в ладонь, – вы Матвевна? А вы, Григорьич, никак за моими бренными останками пришли? Тогда поспешу вас разочаровать – тут, конечно, нечисто, но, в общем, вполне поправимо на бытовом и медицинском уровне.

– Э… ну… – Григорьич издал несколько невнятных звуков и снова замолчал.

– Вижу, у вас здесь обычаи и традиции налажены. И много врачей сменилось? То-то я смотрю, кабинет чистенький слишком, подозрительно это…

– Зря вы так, – скорбно сказала Матвевна и утерла слезу платком, – мы ж даже не знали, как предупредить.

– Точно, Иваныч, – поддакнул трубно чернобровый, – я вчера тоже того… хотел предупредить!

– Ага. На уровне телепатии, наверно. Ладно, чего уж там.

Прощаю.

– А мы вчера слышим – воет! – Матвевна прижала к щекам пухлые ладони. – Ужас! И воет, и воет, не замолкая. Нечисть!

– Нечисть, – флегматично согласился Луцких. – Была. А теперь, значит, будет Чисть. Зубочисть, если точнее. Правда, режим дня мне придется пересмотреть, это точно. Научусь днем спать…

– Ох, батюшки, да как же…! – опять охнула Матвевна. – Да что ж там – нечисти много?

– Мне кажется – да, – кивнул головой Сергей Иванович, – и в сильно запущенном состоянии, знаете ли, если у них все такие, как сегодняшний ночной.

А я отступать не привык. Я даже в Ямбурге не отступал, а уж там-то контингент был, я вам скажу, совсем не сахар. Правда, без щупалец, зато с ног до головы в синих картинках. Тут, знаете, даже непонятно, что лучше.

Он прищурился, мечтательно глядя вдаль и добавил:

– Материала здесь – на десять кандидатских. Или даже докторских. И чтобы я просто так уехал? Черта с два!

Хорошая сделка

Дьявол заметно нервничал.

– Душу будем продавать? – грубо спросил он, пытаясь скрыть смущение и неуверенность в голосе. В этот момент он был очень похож на продавца в старом, советских времен, гастрономе. Поглядишь – и сразу в голову лезут мысли о маленькой зарплате, бытовом алкоголизме, неустроенности и хамстве.

– А ты не торопись! – в тон ему ответил Иван Николаевич. – Не торопись!

И, вспомнив давно прочитанную книжку, добавил:

– Вы не в церкви, вас не обманут.