Доля ангелов

А то будет, как у моего кореша под Сусуманом – две тонны мятого железа, а над этим всем – хоровод душ, которые не знают, куда податься, потому как в одном месте уже сдали, а во втором еще не купили. Вот такая петрушка вышла. Но платили, конечно, хорошо!

– Так ты поди и сам… – спросил было Иван Николаевич, но замялся. Однако, Борька понял.

– Сам продал? Не-е, Николаич. Хотел, конечно. Да у нашего брата, у шоферни, души не в кондиции. Дырок много. Особенно у тех, кто сам такие же души возил.

Редько еще раз поблагодарил Борьку, зашел в квартиру и начал одеваться.

– Нашелся покупатель? – сдвинула очки на кончик носа жена, вязавшая свитер.

– Вроде как, – осторожно и туманно отозвался Редько. – Ты по дереву постучи, а то сглазишь.

Жена старательно постучала, а потом даже плюнула троекратно через левое плечо.

На Нижнем Извозе и правда нашелся покупатель. Был он кривобок, жилист, с золотыми зубами, одет в засаленные шоферские штаны из «чертовой кожи» и линялую майку. Из кармана у него торчала чекушка со скрученной пробкой. Вроде бы, обычный водила-забулдыга, но отчего-то при одном только взгляде на него у Ивана Николаевича похолодело в груди и пересохло во рту. Было ясно – сам Дьявол. И Дьявол с одного вгляда опознал в Редько продавца души: как-то собрался, построжел лицом, перестал кривиться вбок.

– Что, никак, работников не хватает? Сам хозяин торгует? – начал разговор с шутки Редько, про себя решив, что старого буровика никакими чертовыми штучками не испугать, и надо держаться независимо. Дьявол, а точнее, «С. Лукавый» зыркнул на него исподлобья, осклабился приветливо.

– Помаленьку, дядя, помаленьку. Горбатимся, времена такие.

И вот сейчас они торговались уже полчаса, а Дьявол нервничал все больше.

– Ну что, дядя? – спросил он, отхлебывая из чекушки. – Решился?

– Дело такое… – осторожничал Редько. – Цена твоя уж больно маленькая.

– Маленькая? – возмутился Лукавый в стотысячный, казалось, раз. – Да ты сюда посмотри! Во, во, разуй глаза! В этом месте душа поношена, вся потерлась. Здесь – дырка. А здесь что вообще? Нет, больше трех миллионов ну никак не могу дать. Конечно, признаю, душа крепкая, выносливая, востребованная.