Командир особого взвода

Кашлянул и поправил фуражку.

– Казимир… Ты прости, коль что не так. Я-то знаю, что теперь ты мертвый и вроде как ни к чему мне, живому, с тобой разговаривать. Разные у нас дороги. Но я вот что попросить хотел…

Нефедов снова покашлял – и протянул туесок.

– Казимир… Принеси меду.

Россия. Новосибирск. Наши дни

Давно прозвенел звонок, объявивший на весь корпус университета об окончании пары, но с места никто не сдвинулся. Все слушали.

– А этот командир Особого взвода, – спросил Александр, блестящими от внутреннего волнения глазами глядевший на Ангелу Викторовну, – каким он был, это известно?

Она пожала плечами.

– Известно, хоть и не очень много. Вы знаете, Александр, Степан Нефедов не был каким-то мифическим героем. Прежде всего, он был солдатом. Однако было в нем кое-что, отличавшее его от остальных – и в этом сходятся все очевидцы, которым хотя бы раз довелось так или иначе повстречаться со старшиной Нефедовым.

– И что же это?

– Командир Охотников отличался невероятной, просто железной волей.

Видимо, как сейчас сходятся во мнении специалисты, в том числе и знатоки военной психологии, у него была интереснейшая психическая особенность. Он был абсолютно уверен в том, что поступает правильно. На это накладывалось практически полное отсутствие страха, а главное – совершенно обыденное отношение ко всем магическим и потусторонним вещам. Проще говоря – Степан Нефедов был уникален тем, что окружающая реальность будто бы прогибалась, подстраиваясь под него. Проявлялось это в самых обычных мелочах…

Закон пишут люди

Грузовик скрипнул сцеплением и остановился на обочине.

Скользя по весенней грязи, Степан подбежал к нему и рванул на себя дверь. Шофер – молодой парень в сдвинутой на затылок замасленной кепке, весело глянул на него.

– Привет, – поздоровался Степан, – мне бы до Черновилова доехать. Возьмешь?

– А почему не взять-то? Давай, браток, садись.

Нефедов закинул тощий вещмешок, влез в кабину и захлопнул дверь.

Скрежеща всеми своими железными частями, «полуторка» двинулась по разбитой дороге.

– Курить у тебя можно? – спросил Степан, кое-как умостившись на прорванном сиденье.

– Давай, – разрешил шофер и тут же просительно глянул на нечаянного пассажира. – Может, и мне табачку отсыплешь? Уши пухнут, сутки не куривши уже.

Нефедов кивнул головой и достал из кармана потертый кожаный кисет.