Командир особого взвода

Ты тоже?

– Нет… – замотала головой связистка, – Нет! Я… нет! Я знаю тебя! Я сделаю все, что скажешь, я хочу жить!

– Понятное дело. Все хотят, – пожал плечами Нефедов и отступил обратно за черту, сорвав медную пластинку со лба Натальи. Нож из его руки исчез так же мгновенно, как и появился. Старшина снова сел на стол и спросил:

– Значит, контакт можно считать налаженным?

Наталья кивнула, сгорбив плечи и неверными движениями длинных пальцев ощупывая исчезающий ожог на шее.

Старшина устало вздохнул и зевнул во весь рот.

– Не выспаться мне со всеми этими делами, – пожаловался он сам себе. Подошел к двери, распахнул ее и крикнул: – Эй, лейтенант! Ты где там? Заходи…

Россия. Новосибирск. Наши дни

– Волоколамск, – задумчиво произнесла Ангела Румкорф. – Это боль, которая с годами не проходит. И позор, который запятнал историю моей родной страны. Все вы знаете, что там случилось. И кстати, – она повернулась лицом к студентам, – у кого-нибудь есть в тех краях родные, или, может, какие-то корни?

Поднялись несколько рук, и профессор вздохнула.

– Да, я и не сомневалась…

– Там до сих пор нельзя жить, – полувопросительно-полуутвердительно сказала Дарья.

– И, боюсь, нельзя будет жить никогда. В радиусе нескольких десятков километров до сих пор остаются следы примененной немецкой армией магии. Уже столько лет прошло… но эти вещи гораздо хуже и страшнее даже ядерной бомбы. Там хотя бы можно провести дезактивацию.

А здесь – только полная изоляция, запретная зона и постоянный контроль на границах, чтобы ничего не просочилось наружу.

– Зачем они это сделали? – спросил кто-то.

– А зачем, например, работал японский отряд 731, о преступлениях которого и сегодня нельзя читать без содрогания? Зачем действовала организация Аненербе? С точки зрения нацистов, это был просто эксперимент по применению новых разработок. Перспективных разработок… Последствия оказались настолько ужасными и непредсказуемыми, что от дальнейшего применения было решено отказаться.

На какое-то время. А потом такой возможности уже не было – затянувшаяся война перешла в позиционную стадию.

Ангела Румкорф вздохнула.

– Волоколамск еще ждет своих исследователей, слишком многое там до сих пор остается просто догадками, а поспешно уничтоженные нацистами документы и материалы осложняют задачу историков.