Зловещие тени Стинадлы

Румяный Харри улыбается и молчит. Сразу видно, что швед ни бельмеса не понимает по-русски. Зато его нос получил бы приз на конкурсе самых курносых носов.

– Следующий по порядку – друг нашей семьи Пауль, – продолжает Белит. – Пауль родом из Выборга, но сейчас тоже живёт в Гётеборге. Он только ещё пробует себя на литературном поприще.

Молоденький, худосочный, прыщавый Пауль приподнимается и делает общий поклон. В Германии юношей такого андрогинного типа называют томатными. Томатный Пауль? А что? Ему подходит. Так я и буду его называть.

– А моя подруга Иштар скажет о себе сама, – заканчивает своё выступление Белит.

Встаёт вторая блондинка.

– Я пишу под псевдонимом Иштар, господа.

– А как вас зовут в миру, девушка? – спрашивает Чаркин.

Иштар с заметной неохотой отвечает:

– Ирина Спасибухова, но так как мы с подругой обе Ирины, то, чтобы нас не путали, предпочитаем псевдонимы.

Жидкие аплодисменты, не переходящие в овации.

Потом очередь доходит до Валеры Водостоя, Алёны Жолобайло, меня…

Пока идёт представление участников фестиваля, приносят заказанные блюда.

Я получаю свой суп в хлебе и здоровенную кружку почти чёрного пива. Сразу отпиваю полкружки. Клаустрофобия немного отпускает. Наверное, потому что пиво действительно классное. Чаркин не соврал. После пива перехожу к супу. Кто не знает, чешский суп в хлебе представляет собой круглый каравай размером с тарелку. Верхняя корка каравая заранее отрезана и служит крышкой. Поднимаю её. Изнутри весь мякиш удалён и вместо него налит горячий суп – довольно скудная картофельная похлебка с кусочками колбасы. Тем не менее, вполне вкусно. С удовольствием ем суп, откусывая от хлебной крышки.

Тем временем, всё новые писатели и поэты называют свои звучные имена: молодая пара Дарья Брюнеткина и Антон Аксельрод из солнечного Ашдода. Тоненькая, как нос комара, юная Катя Дырофеева с очень полной мамой – мои землячки из Лейпцига. Евгений Эдуардович Плечистый из Львова. Юлиана Сатарова из Торонто, Настюша Пижонкова из Санкт-Петербурга.

Платон Ли из Темиртау, Альберт Осечкин из Тирасполя… География фестиваля очень широка.

Я гляжу на беззаботно ужинающих мастеров российской словесности и гадаю, кто же из них наваял чудовищный «Умри от удовольствия». Но звоночек не звонит.

– А где же Юлия Леонидовна? – задаю я вопрос Подъяблонской, когда последний участник фестиваля получает свою порцию аплодисментов и опускается на лавку.

– Ой, понятия не имею! – пьяно машет рукой Ульяна Сергеевна.