Зловещие тени Стинадлы

Агафон – самый безалаберный человек из всех, кого я знаю, что совершенно не мешает ему работать преподавателем в университете, писать кандидатскую диссертацию с рецептом вывода мировой экономики из кризиса и быть последней надеждой человечества. Впрочем, пока Агафон писал диссертацию, экономика вроде немного оклемалась.

Отвечаю на видеозвонок. Агафон, как всегда, великолепен: небритый, непричёсанный, в растянутой линялой майке. Зато с незатухающей улыбкой на устах. Приветствую его нашим традиционным:

– Привет, братан!

– Привет!

– Как жизнь? Как паппа мио?

Незатухающая улыбка тут же тухнет, Агафон с горечью произносит:

– Да какая это жизнь? Сплошная нервотрёпка.

Папа повадился хранить сало в банках из-под сгущенки. Сначала замораживает банки в морозильнике, а потом кладёт на батарею и размораживает. Так вкуснее!

– Ты уже пробовал? – задаю я опрометчивый вопрос.

– Боже меня упаси! – выкатывает глаза Агафон. – А вчера папа где-то оставил свой портфель. Дома очень горевал и убивался. Мол, такие важные вещи были в этом чёртовом портфеле! Потом не выдержал и убежал его искать.

Пока он бегал, сосед принёс портфель. Нашёл возле помойки. Я открыл, а там один мусор. Представляешь?

– А что папа?

– А что папа? Папа был счастлив, как слон, опять обретя свой портфель.

С минуту оба почтительно молчим.

– В общем, как говорит сам папа, от старости до глупости один шаг, – нарушает паузу Агафон. – Причём, этот шаг необратим. Теперь он только и может, что с важным видом шептунов пускать.

А что интересного в вашем золотом миллиарде?

Кратко рассказываю брату о литературном конкурсе.

– А тебя пригласят в Прагу? – интересуется Агафон.

– Не знаю. Наверное.

– А ты поедешь?

Я вздыхаю:

– Вряд ли. Марина работает, а одного меня она не пустит.

– Жаль. Говорят, Прага – очень красивый город. Злата Прага.

– Подумаешь, какая-то несчастная Злата Прага, – кривлю я душой. – Зато я был в Париже и видел Мону Лизу! Вот, как тебя сейчас.

Агафон смеётся…

Пообщались, разъединились.

«Пока! – Пока!»

Агафон – это ниточка, связывающая меня с прошлым. Есть ещё сын Роберт, но это скорее моё будущее. С Робертом я тоже иногда обмениваюсь видеозвонками. Часто не получается. То он занят, то я не могу. Не мы такие – жизнь такая. Постукиваю пальцами по столу. На моём тайном языке это означает: «Хоть себе-то не ври, папаша». Ну, о’кей. Признаю, что я никчёмный родитель.

Чувствую общее окостенение организма. Значит, пора сделать кофепаузу.