Метаморфозы сознания

В конце концов ординатор выдернула разъёмы из шейных имплантатов и откинулась на спинку кресла, позволив себе расслабиться. Данных не хватало. Её работа сделана. Осталось только набросать отчёт Келлеру. Пусть сам думает.

Научно-исследовательское судно UFS “Sigyn”, 37 мая. Фиона Кристофоретти

Совершенно обессиленная, Фиона слезла с капитана и растянулась на койке. Разгорячённое сердце слегка замедлило бег, а по обнажённому животу заскользила мужская рука.

– Ну… Наше сотрудничество продолжилось весьма приятно, – едва слышно прошептала биолог.

– После экспедиций в Мёртвый пояс и зону приливов о таком исходе я не думал, – сказал Джеймс.

– О каком? – она приоткрыла один глаз.

– О постели. Хотя как раз в постель мы так и не забрались… – капитан окинул взглядом девственно чистую и аккуратную койку, которую они каким-то чудом ухитрились не разворошить.

– А… – Фиона вздохнула и перевернулась на живот. Чего-то такого она и ждала. – Ну, знаешь, сначала я решила, что ты просто тупой солдафон.

Но я не занимаюсь любовью с тупыми солдафонами. Мне интересно отдаваться интеллекту, а у тебя, как оказалось, он есть. Так что, раз уж мы временно живём вместе и не питаем друг к другу отвращения… ну, ты понял.

– Понять-то нетрудно, – усмехнулся капитан. – Слушай, ты разрешишь задать интимный вопрос?

– После того, чем мы тут занимались, что ещё такого интимного ты хочешь обо мне знать?

– Твой возраст.

Фиона хихикнула. Капитан, кажется, сильно отстал от жизни в своих «африках»: этот вопрос вышел из разряда интимных ещё в её детстве.

– Восемнадцать.

– В земных годах или фрейских? – уточнил Джеймс.

– Ты лучше спроси, хронологический это возраст или биологический.

Капитан сел и помотал головой.

– Тут и думать не надо, – сказал он. – «Авангард», то есть «Спаситель» летел к Фрейе сто двенадцать лет, значит…

– Конечно. Ладно, если тебе интересно, то я родилась двенадцатого апреля две тысячи шестьдесят первого года по старому календарю.

Хронологически мне, значит, сто тридцать четыре – это если не учитывать всякие эйнштейновы игры со временем во время полёта. Биологически, если вычеркнуть гиперсон – двадцать два. А фрейских лет – восемнадцать. Так что я всё равно совершеннолетняя, по любым законам, можешь не беспокоиться, – она вновь хихикнула. – А сколько тебе?

– Тридцать один.

– Земных или фрейских?

– Тех, что в паспорте, – улыбнулся Джеймс, и Фиона захохотала.