Метаморфозы сознания

Её мозг разогревался, начиная работать на полную мощность. В несколько секунд она прочитала отчёт Драгомирова, проглядела фотографии. Каскад данных пролетел в сознании, точно рой мух.

Известняковая глыба с положительной плавучестью – значит, внутри есть пустоты, заполненные воздухом. Растительность почти отсутствует, поверхность покрыта органической губкой.

Поиск сведений о губке. Безвредна.

Хелена мысленно усмехнулась. Подобным эпитетом на Фрейе могли похвастаться очень немногие существа.

Поиск сведений об островах.

Улов скудный: только данные о поверхности и гипотезы. Наличие узких входов на глубину, которые могут служить норами для животных. Данных по биосфере очень мало.

Глубокий поиск.

Пусто.

Крупных животных на островах не водилось вовсе. Были мелкие ядовитые твари с сильным ядом, но они не могли оказаться убийцами – ведь делся же куда-то труп. Поразмыслив, Хелена принялась за моделирование. Масса существа – не меньше человеческой. Скорость – высокая. Варианты отступления с трупом: озеро или норы.

Вероятность наличия быстродействующего яда – высокая.

Информация веером символов и образов касалась разума Хелены. Разные виды земных животных, изученные виды фрейских, гипотетические существа. Мурены, сухопутные осьминоги, змеи, ящерицы-амфибии. Варианты изучались один за другим, затем критерии дополнялись, и всё начиналось сначала.

– Есть, – сказала она, отправляя документ на печать. – Можешь показать это Плутонову.

– Так и сделаю, – бесстрастно ответил Иван. Через несколько секунд хлопнула дверь.

Поблагодарить Хелену он и не подумал.

Мёртвый пояс, 34 мая. Джеймс Гленн

Этим летом солнце жарило немилосердно. Хотя какое тут лето – нет на этой проклятой планете ни лета, ни зимы. Вокруг – сплошная пустыня, камни вместо деревьев, под колёсами ровера – красноватый песок, и ничего больше. Ни травинки, ни кустика, ни даже красивых жёлтых барханов с верблюдами. Одна только выжженная свирепым чужим светилом пустошь.

Бывший мастер-сержант армии Соединённых Штатов Америки, а теперь – капитан силовых отрядов Совета Фрейи, Джеймс Гленн не любил эти места.

Слишком они неприятно выглядели. Он давно уже перестал смотреть на показания термометров – температура снаружи зашла за пятьдесят ещё пару часов назад. Сколько это в привычных для него градусах Фаренгейта? Сверхразум его знает, но уж точно здесь очень, очень жарко. Мёртвая это земля, безжизненная полоса по экватору, и хрен пойми, что тут учёные увидеть хотят.